– А в чём конкретно выражается отсутствие проблем? Нужны детали.
– Сам не знаю. Только слышал, что совет уверяет – всё в порядке.
Даже ему не раскрыли сути. Слишком опасно задавать лишние вопросы: такие клиенты могли обидеться, а ссориться с ними он не решался.
Значит, встреча с советом становилась необходимостью. В отличие от Рэймонда, связей там не было, и можно было задавать прямые вопросы без страха.
Но стена оставалась непробиваемой.
– Есть ли шанс лично встретиться с членами совета?
Вопрос прозвучал скорее для галочки, чем с надеждой.
Ответ не заставил себя ждать:
– Это люди высшего круга общества. Так просто встретиться с ними невозможно.
Голос Рэймонда был непреклонен, словно железный замок на двери.
Разум подсказывал: всё объяснимо. Даже в небольшой стране простому сотруднику почти нереально добиться встречи с министром. А уж в Соединённых Штатах, где фигуры уровня Киссинджера воспринимаются как национальные герои, сама мысль о личной беседе с подобным человеком казалась фантастикой.
Рэймонд признался: Однажды упомянул о тебе. Рассказал про молодого специалиста из "Голдмана", создавшего новаторский алгоритм, и привёл в пример дело "Генезиса". Но даже эта история не вызвала отклика.
Очевидно, его возможности посредника ограничивались рамками профессии. Да, клиент и юрист могут общаться плотно, но близости между ними всё равно нет – холодная формальность перевешивает.
Однако в самом конце разговора прозвучало нечто любопытное. Через два месяца "Теранос" запускает раунд частных инвестиций.
– Уже?
– Да. Судя по всему, они остро нуждаются в деньгах и потому торопятся.
Средства у компании уходили, словно вода в песок: расширение операций требовало всё новых вливаний. Решение напрашивалось само – обратиться к крупным фондам и институциональным инвесторам, предложив участие в закрытом раунде.
– Времени почти нет.
– Понял.
После этого звонка шаги ускорились. Вокруг по-прежнему сияло солнце, шумели улицы, пестрели краски, но всё это будто поблекло. В голове клубился рой мыслей – тревожных и кусучих.
Восемь месяцев – именно столько отводилось судьбой. Два месяца до старта и ещё полгода на сам процесс. За это время нужно было разрушить миф "Теранос". Именно тогда, когда Элизабет Холмс сумеет увлечь мир обещаниями десятков миллиардов, именно в тот миг, когда восторг инвесторов достигнет апогея, следует ударить правдой.
Стоит лишь немного замешкаться – и миллиарды окажутся в чужих карманах. Потом их уже не вытащить оттуда и переложить туда, где они будут лучше лежать, себе в карман. Проще не допустить сделки, чем вытаскивать деньги из загребущих рук обманщицы.
"Восемь месяцев…" – мысль звучала как вызов. Сложно, но выполнимо. Первая и главная преграда – совет директоров. Те самые люди, чьи фамилии и титулы весили больше любого довода.
Ноги сами замерли. Перед глазами вырастала громада штаб-квартиры "Голдмана". Огромный стеклянный исполин холодно блестел под солнцем.
Для тех, кто вершит судьбы мира, всё, что внутри этого здания, – лишь наёмные руки. Даже вершина "Голдмана" для них не более чем удобный инструмент. Что уж говорить о молодом сотруднике, пусть даже талантливом. На такого посмотрят с лёгкой усмешкой – и пройдут мимо.
Нужно было заставить их заметить. За два месяца, что оставались до нового раунда, следовало обрести вес, имя, известность.
Именно слава – вот ахиллесова пята совета. Та самая слава, перед которой они дрогнули, очарованные образом Холмс.
Нужно было одно – выковать репутацию, равную ореолу Элизабет Холмс, и сделать это в течение каких-то двух месяцев. Тогда появлялся шанс снова выйти на совет директоров – но уже не в роли просителя, а как фигура, к которой сами будут тянуться за встречей. Совсем другое впечатление: не низкий поклон консультанта по инвестициям, а уважение к человеку, чьё имя уже звучит.
Мысль эта даже радовала. Первая встреча должна быть ошеломляющей. Пусть они сами ищут контакта – тогда и убедить их будет легче.
План выглядел безупречно, вопрос оставался один: возможно ли за такой срок обрести имя? В уголках губ мелькнула ироничная усмешка. А почему нет?
Слава приходит двумя путями. Первый – медленно, шаг за шагом, годами подтверждая компетентность и накапливая доверие. Верный способ, но лишённый того, что сейчас важнее всего – времени.