Так и возник фронт: с одной стороны – фонд, требующий убрать бесплатный хлеб, с другой – руководство компании, обещавшее защищать его как национальное достояние. Газеты тут же дали звучное название: "Хлебная война Уолл-стрит".
Но за этим хлебным дымом скрывалось иное. Сражение шло не за батоны и не за хрустящие корки. В действительности это была битва за власть. "Shark Capital" стремился вышибить менеджмент, а тот вцепился в кресла до белых костяшек пальцев. На кону были не булки, а контроль над империей ресторанов.
Финал этой схватки потряс всех. Фонд вышел победителем, сметя не только генерального директора, но и весь совет директоров – всех двенадцать человек. Это походило на взятие дворца: головы катились, не оставили даже придворных советников. На их места "акулы" посадили собственных людей, подчинив себе компанию целиком.
И самое поразительное – доля фонда составляла лишь десять процентов. Всего одна десятая акций – и этого оказалось достаточно, чтобы завладеть корпорацией из списка Fortune 500. Событие вошло в учебники и закрепило за "Shark Capital" репутацию безжалостного хищника.
Но что, если в эту бурю вломится новый игрок? Не просто сторонний наблюдатель, а человек, сумевший переломить ход битвы? Речь ведь шла не о скучной бухгалтерии, а о хлебе, который любят все. О том самом пакете, наполненном горячими, ещё пахнущими печью кусками, что всегда рвётся по швам на столе в "Toscana Garden". Народ продолжал следить за этой историей, пересылал друг другу шутки и мемы, смеялся над новостными заголовками.
В подобной борьбе победитель автоматически становился героем. Защита хлеба превращалась в защиту простых людей, их маленьких радостей. И противником в этой драме стоял не кто иной, как "Shark Capital" – фонд первого эшелона, в одном ряду с самыми именитыми акулами мировых финансов. Победить их – всё равно что обыграть чемпиона на глазах у всей страны.
Если в этой истории триумф достанется новичку с Уолл-стрит, вчерашнему аналитику, которому и двадцати пяти нет, – страна получит нового кумира. Юноша, смело бросивший вызов акулам, станет сенсацией, легендой, именем, которое будут шептать в кулуарах биржевых залов. И тогда, когда кто-то вроде Рэймонда шёпотом напомнит директорам "Theranos", что этот молодой человек всегда восхищался их собраниями, вряд ли они решатся встретить его взгляд с прежней осторожностью.
***
Ровно пять часов вечера. В коридорах офиса, пахнущих свежесваренным кофе и холодным металлом кондиционеров, настала пора совещания по кадровым вопросам. В переговорной комнате, где тихо гудели лампы и шелестела вентиляция, уже сидел Добби. Через несколько минут дверь отворилась, и внутрь вошёл Джефф, ведя за собой светловолосого мужчину.
– Это Крис, – произнёс он, представляя нового члена команды.
Фигура оказалась до боли знакомой. Шумный тип из отдела слияний и поглощений, тот самый, кого обычно старались обходить стороной. Всегда с готовым советом, даже когда его не просили. Всегда с жаждой доказать, что его мнение единственное верное.
– У Криса большой опыт, вам будет чему у него поучиться, – торжественно сказал Джефф.
Крис подошёл ближе, дружески хлопнул по плечу и с широкой улыбкой произнёс:
– Биофарма – твой конёк, но в этой области ты новичок. Если что-то непонятно, смело обращайся. Научу, расскажу, помогу.
Слова его были сладки, но прятали иной мотив: в будущем можно будет с гордостью заявлять направо и налево – "Того гения из Goldman я сам наставлял".
Ответ последовал вежливый, но холодный, с акцентом на каждое слово:
– Если возникнет необходимость – обращусь.
На лице Криса мелькнула тень раздражения. Намёк был ясен: ни наставника, ни покровителя здесь не требовалось.
Джефф прищурился и перешёл в наступление:
– Проект касается чувствительного конфликта в управлении. Шон, у тебя нет опыта в подобных делах, поэтому никаких самостоятельных решений. Всё согласовываешь со мной, а в моё отсутствие – с Крисом.
Хитро расставленная иерархия. Под благовидным предлогом "опеки" навязывался старший, которому надлежало стоять над всеми. Но уступать в этой расстановке сил никто не собирался.
– Свою позицию? – прозвучал вопрос.
Ответ вышел твёрдым и отчётливо холодным:
– Если чего-то не знаю – спрошу. Но тратить время на вопросы по тому, что и так очевидно, – пустая трата сил и ресурсов.
Это был отказ, завуалированный под рассудочность, но предельно ясный: никакого подчинения чужому "старшинству".