И тут – резкий звук.
Бах!
Дверь конференц-зала с грохотом распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошёл Пирс. Ни секунды не потеряв, он бросил:
– Все в сборе.
Его голос, сухой и властный, рассек воздух, заставив всех напрячься.
– Материалы просмотрели? – спросил он, окинув стол быстрым взглядом.
Глаза его задержались на Сергее Платонове.
– Да, – прозвучало уверенное подтверждение.
– Тогда изложи всё одним предложением.
Суть. Квинтэссенция. Острие всей аналитики. Взгляд Пирса горел внимательностью – он проверял не просто знания, а способность вытащить из кипы ресторанных отчётов одну-единственную жилу истины.
Хотя тема ресторанного бизнеса и не относилась к привычной сфере, знания и опыт, накопленные за десять лет на Уолл-стрит, позволяли смотреть на ситуацию не глазами дилетанта, а глазами человека, умеющего нащупывать суть.
В зале стояла тишина, только кондиционер гудел в углу, а страницы папок шелестели под пальцами. Голос прозвучал уверенно, словно разрезая густой воздух:
– Нас тянут вниз две гири.
Пирс приподнял уголки губ – этого было достаточно, чтобы понять: проверку пройдено.
– Подробности, – коротко велел он.
Речь полилась ровно и размеренно. Семейные рестораны, когда-то олицетворение уюта и стабильности, давно скатывались по нисходящей кривой. "Эпикура" уловила этот тренд и последние годы пыталась перестроить модель, скупая заведения нового формата. Стейк-хаусы, рестораны морепродуктов, пабы с крафтовым пивом – все эти направления бурно росли, опережая рынок почти вдвое. Управленцы действовали прозорливо.
Проблема крылась в другом. Два флагмана – "Тосканский сад" и "Гавань лобстеров". Минус восемнадцать и минус двадцать девять процентов роста, и при этом именно на них приходилось более семидесяти процентов выручки. В прошлом они тащили компанию вверх, теперь – тянули на дно, как камни, привязанные к ногам пловца.
Пирс кивнул, глаза его блеснули холодным пониманием.
– Вот из-за этих гирь вокруг "Эпикуры" закружились акулы.
Слово "акулы" прозвучало гулко, будто запахло морской солью и кровью в воде. Так на Уолл-стрит называли фонды-рейдеры, почуявшие слабость. Стоило компании дать течь, как круг сомкнётся.
Акулам нужно будет противопоставить силу. Настоящая цель – выследить и свалить белую акулу, самую хищную из всех. Только тогда можно будет считать победу настоящей.
Пирс продолжил, голос его звучал как сухой скрип пера по бумаге:
– Первым появился "Спир Кэпитал". Сначала купили полтора процента акций, потом встретились с директором и выдвинули три требования: отделить зрелые бренды от растущих, перевести недвижимость в формат фондов REIT и сократить расходы на сто миллионов.
Такие фонды называют активистами: вроде бы акционеры, но по сути – чужая рука в управлении. "Спир" действовал мягко, его успокоили обещанием "рассмотреть" и отпустили. Только теперь доля выросла до почти трёх процентов.
Современные акулы не рвут жертву прямым захватом, как в девяностые. Им не нужны контрольные пакеты – достаточно щепотки акций, чтобы на собрании акционеров зажечь толпу и протолкнуть своих людей в совет директоров. А дальше всё пойдёт само собой: продать неприбыльное, купить перспективное, выкупить акции и надуть котировки. Дёшево и сердито.
– Вчера ещё один акционер запросил встречу с директором, – бросил Пирс. – "Медаллион Партнерс".
– Что? – изумился Добби. – И они туда же?
Имя этого фонда резало слух – ещё одна акула, известная своим напором. В комнате пронеслась волна удивления. А вот в сердце теплилось иное чувство – разочарование. Не та, не белая. Настоящий хищник ещё не показался. Но это лишь вопрос времени. И потому вместо ярости – лишь ленивый кивок, словно признание: "Пусть пока кружат, скоро прибудет тот, ради кого стоит поднимать гарпун".
Вдруг Джефф ткнул пальцем прямо в грудь собеседнику, словно остриём пики, и бросил в воздух вопрос, будто камень в воду:
– А знаешь, почему акулы нападают?
Слова прозвучали насмешкой, и в комнате повисло напряжение. Тонкая улыбка на лице выдала истинный умысел Джеффа. Он не спрашивал – он расставлял сети. Хотел подчеркнуть неопытность в глазах Пирса, выстроить невидимую лестницу, где верхняя ступень отдана Крису, а новенькому оставлена роль ведомого. Кнут и поводок – вот что пытался он накинуть. Но подчиняться такой привязи – глупость. Нужно было показать, кто действительно шагает впереди.
Ответ родился быстро, словно запах сырой крови в воде, мгновенно приманивающий хищников: