Зачем так упорно настаивать на продаже? Что движет директором?
С одной стороны, объяснение лежало на поверхности. "Harbor Lobster" давно утратил блеск – семейные рестораны превращались в архаику, тяжёлое наследие прошлого. Ветхий фасад, запах жареного масла, уставшие интерьеры – всё это больше напоминало музей ушедшей эпохи.
Тем временем отрасль менялась на глазах. По улицам витали ароматы свежих буррито, звучали звонкие рекламные слоганы новых брендов, а очереди у модных закусочных тянулись до самого тротуара.
– Chipotle Burrito – новая звезда ресторанного бизнеса.
– Shake Shack – сеть, которая заново изобрела фастфуд.
Будущее стучалось в дверь, а "Harbor Lobster" всё сильнее отдавал прошлым.
На ресторанном рынке запахло новой модой – стремительно набирали силу так называемые fast casual заведения. Шумные, яркие, пахнущие свежей кинзой, обжаренными перцами и подрумяненными тортильями, они ворвались туда, где ещё недавно царили тяжеловесные семейные рестораны с потускневшими люстрами и запахом прогорклого масла.
Fast casual – это не привычная фастфудовская булка с котлетой, а что-то посередине между скоростью и комфортом, между дешёвым перекусом и ресторанной трапезой. Продукты свежее, подача изящнее, интерьер современнее. В меню – миски с киноа, мексиканские буррито, мясо с дымком прямо с гриля. В воздухе витала лёгкая уверенность в собственной "трендовости".
Рост этой ниши после кризиса оказался стремительным, сравнимым разве что с тем, как искусственный интеллект взлетел в сфере технологий. Сначала аналитики пожимали плечами – зачем люди тратят больше на еду, если кошельки пустеют? Но ответ пришёл быстро: дело было не в тех, кто раньше жил на "Макдональдсе", а в посетителях семейных ресторанов. Они массово перебегали туда, где дешевле, свежее, интереснее, моднее.
Логика подсказывала: эпоха семейных брендов уходит, от них нужно избавляться, пока они не потянули на дно.
И всё же что-то не сходилось. Если речь только о смене тенденций, можно было спокойно подождать пару месяцев, дождаться собрания акционеров, выдать обещания, а после – тихо провернуть сделку. Зачем же такая спешка?
Ответ напрашивался мрачный: "под капотом" скрывается мина замедленного действия. Такой груз не тянут долго – его сбрасывают, пока не рванул. Возможно, генеральный просто решил отсечь гниющий кусок, чтобы не отравить весь организм.
Но где же сама бомба? Скандал? Фальсификация отчётов? В памяти не всплывало ничего подобного, что было бы связано с "Harbor Lobster". В прошлой жизни бренд и вовсе был продан без катастрофических последствий. Значит ли это, что мина была, но её успели передать другому, даже не дав фитилю догореть?
Мысль упиралась в тупик. Как мог взрывчатый груз вдруг стать безвредным только потому, что перекочевал в руки нового владельца? Логика здесь буксовала.
Чтобы понять истинную причину этой поспешности, следовало докопаться до сути. Только тогда можно было перестать быть рядовым исполнителем и выйти на первый план – из пешки превратиться в фигуру, которая задаёт ход всей партии.
***
На следующий день, когда воздух в офисе был тяжёл и густ от скопившейся усталости и запаха пересушенного кондиционером пластика, перед глазами вдруг легла стопка бумаги – свежий, едва тёплый от принтера документ. Шорох страниц прервал ход мыслей.
У стола стоял Добби, усталый, но с привычной деловой сухостью.
– Это возражения на отчёт Medallion. Ознакомься, – произнёс он, словно вручал оружие перед боем.
Medallion – последняя стая акул, приблизившаяся к Epicura. Их отчёт растянулся на восемьдесят пять страниц: требование внедрить программу "улучшений", которая якобы поднимет стоимость акций с сорока восьми долларов до восьмидесяти. Слишком уж сладкая песня для ушей акционеров. На деле – искусная жонглёрская работа инвестиционных банков, привыкших вытягивать красивые цифры из воздуха.
Epicura наняла Goldman именно за умение раскладывать такие трюки на винтики и собирать собственные, зеркальные конструкции. Получался своеобразный поединок: "реверс-инжиниринг против реверс-инжиниринга". Добби хотел, чтобы этот проект прошёл через мои руки.
Вздох застрял в груди: времени не хватало, а куда важнее было разгадать намерения генерального. Все эти бумаги казались мелкой вознёй на фоне главной задачи.
Через стол, развалившись на спинку кресла, сидел Крис – назначенный в ту же команду.
– Может, лучше тебе, старший, взять на себя? Опыт-то у тебя больше, – слова прозвучали почти просьбой.
Крис даже головы не повернул: