Сомнения резанули воздух, но голос прозвучал твёрдо:
– Это не так. Прощение возможно. Главное – правильно построить игру.
В такие моменты речь идёт не о цифрах, а о сердцах и настроении толпы. Нужно не оправдываться, а захватить внимание.
– Не только примут этот убыток, – слова звучали уверенно, – но и поддержат новые шаги компании.
Уитмер нахмурился, взгляд его стал тяжёлым, как свинец. Скепсис был ожидаемым – кто поверит новичку, пусть даже блестящему?
– Невозможно. Никогда акционеры не мирятся с потерей капитала. Даже если жертва оправдана будущим.
Ответ пришёл спокойно, с тенью улыбки, лёгкой, почти философской:
– Существует игра, в которой люди продолжают участвовать, даже терпя поражение. Она затягивает сильнее любых доводов. И стоит лишь использовать эту человеческую слабость.
В комнате будто стало теснее. Слова повисли в воздухе, оставив загадку.
– Игра эта – азарт. Ставка. Пари.
Звучало это как раскрытая карта в кульминационный момент партии.
***
"Ставки".
Слово едва прозвучало в комнате – и у Пирса словно пересохло во рту. Горькое ощущение на языке, сухой щелчок глотки; в голове всплыли кадры прежних безумных авантюр Сергея Платонова, как старые киноплёнки, поцарапанные и шевелящиеся в притухшем свету.
В памяти вспыхнули две истории: сперва дерзкий спор на зарплату, который взорвал офис изнутри — голосовые перепалки, шорох съехавших папок, и в результате – уход более чем десяти MD, словно урон от внутренней бури; затем - безумный всё в, ставка в 26,8 миллиона долларов на одну акцию, после которой голдмановские коридоры превратились в азартный зал: звенящие телефоны, бессонные клавиши, запах горького кофе и сигаретного дыма, смех и нервный гул, будто над этим зданием пронёсся ураган.
Теперь, слово "ставки" прозвучало в третий раз – но не внутри банка, а под прицелом хищных фондов и разъярённых акционеров. Вид у Пирса стал напряжённым: на висках выступила вена, пальцы сжались вокруг ручки, ноготь скреб по коже бумаги. Инстинкт кричал – немедленно отозвать Сергея в тень, пресечь безумие. Но тут же здравый расчёт взял верх: эмоциональный приказ обернулся бы только ошибкой. Пирс привык принимать решения, выверенные на твердой логике, а не на приливах адреналина.
"Прямое столкновение, да?" – прошуршали губы Пирса, ровным, почти хрустящим тоном. В комнате повисла вязкая тишина, в воздухе зазвенел кондиционер, как далёкий феникс. Для новичка эта идея выглядела настолько безрассудной, что казалось – стоит только крикнуть "Стоп", и спектакль кончится.
Но у Уитмера в глазах промелькнул интерес: даже если сейчас попытка будет пресечена, если клиент увлечётся – разговор неизбежно превратится в дуэль между ним и Сергеем Платоновым, и Пирсу не останется роли, кроме наблюдателя. Значит, одно оставалось сделать – заложить фундамент критики: «Начните с начала, детально разложите логику», – потребовал Пирс ровно и жёстко.
Задача – холодно и методично разобрать аргументы Сергея, показать их уязвимости, лишить задора сил и убедить Уитмера в опасности риска. В этом зале, среди шелеста бумаг и мягкого скрипа стульев, решалось одно: не допустить очередной игры с огнём – ни за пределами банка, ни внутри него.
Сначала следовало представить продажу Harbor Lobster как естественный шаг: мол, бренд устарел, его время прошло, а на смену пришёл новый ветер индустрии – формат fast casual, быстрый и современный, словно горячий хлеб из печи. Таков был замысел Сергея Платонова: продать старую лошадь, пока та не свалилась от усталости на глазах у публики.
Пирс нахмурился сразу, морщина легла меж бровей, будто лезвие ножа. Внутри проскользнула мысль: этот парень явно толкает Уитмера в безумное сражение, в схватку, которую невозможно выиграть.
Возражения Пирс начал мягко, аккуратным тоном, словно касался хрупкого стекла:
– Такую отговорку акционеры не примут. Пока рано утверждать, что тренд окончательно изменился.
На это Платонов, спокойно покачивая плечами, ответил:
– Отчётность у fast casual уже есть.
– Данных недостаточно, – жёстко отрезал Пирс и, повернувшись к Уитмеру, стал методично разворачивать логику.
Голос его звучал гулко, с металлическим оттенком: смена моды не может быть основанием для продажи. Большинство инвесторов уверены: Harbor Lobster способен устоять. Он напомнил времена, когда смартфоны вытесняли кнопочные телефоны. Тогда держатели акций производителей "старого" формата тоже свято верили в их сосуществование, питались ностальгией, упивались воспоминаниями о былых победах и цеплялись за надежду, что сияние прошлого ещё вернётся.