Этими словами он подвёл черту под допросом.
Молчание снова наполнило салон, слышался лишь гул турбин и редкий звон бокалов откуда-то из бизнес-класса. Но лёгкий осадок не уходил. Слишком гладко закончилось это обсуждение. Пирс был хищником по натуре, слишком умным и слишком осторожным, чтобы упускать столь рискованное поведение без последствий.
Выходило, он видел в случившемся выгоду для себя. Но какую именно?
Мысли вертелись, словно колёса на взлётной полосе, но скоро уступили место другой заботе – выбору Уитмера. Пирс предлагал похоронить выборы, тогда как был выдвинут противоположный вариант – продолжить их во что бы то ни стало.
Чья сторона окажется победителем – этот ответ был важнее всего остального.
Над залитым мягким светом салоном самолёта стелился ровный гул турбин, отдающийся в креслах лёгкой вибрацией. Воздух был насыщен запахом дешёвого кофе и едва уловимой химической свежестью кондиционера. На столике дрожала от турбулентности пластиковая бутылка с водой, а в голове вертелись вопросы, от которых не давала отвлечься даже усталость.
План выглядел как рискованная ставка – можно было потерять недвижимость и почти ничего не приобрести взамен. В отличие от этого, предложенная стратегия всё же оставляла лазейку для сохранения собственности. Но уверенности в её достаточности не было.
"Может, стоило сразу раскрыть карту с разминированием бомбы?" – мелькнула мысль, но тут же была отброшена. Настоящим разминированием это назвать было нельзя – отвлекающий манёвр с приобретением бренда служил всего лишь прикрытием, временным выигрышем нескольких драгоценных дней. Полный расклад карт пока оставался за спиной, и неясно было, правильно ли сделан выбор.
Если бы всё выложили сразу, Уитмер, возможно, ухватился бы за этот план без колебаний. Но чрезмерная откровенность увеличила бы риски. Главная цель заключалась не в спасении "Эпикура" и не в том, чтобы заслужить расположение Уитмера, а в ином – в том, чтобы грядущая "Хлебная война" прогремела настолько громко, чтобы имя автора плана узнали повсюду. Любое неверное движение могло вызвать непредсказуемый эффект бабочки и разрушить тщательно выстроенную линию событий.
Слишком сильная карта, раскрытая преждевременно, могла привести к тому, что акционерное собрание встало бы на сторону "Эпикура" слишком уверенно. Но если при этом "белая акула" не вступит в игру, итог окажется катастрофой: "Эпикур" выиграет, а стратег, всё подстроивший, останется с пустыми руками.
Значит, приходилось двигаться осторожно, шаг за шагом. Начальная стадия должна была повторить прежний сценарий: "Эпикур" истекает кровью, акула чует слабость и бросается в атаку, одновременно нанося удар по "Безлимитному хлебу". Вот тогда и наступит момент достать козырь, способный изменить расклад.
А пока главным оставался один вопрос: решится ли Уитмер на покупку нового бренда? Без этого приобретения картина не сложится, база для будущей победы не будет создана. Решение требовалось в ближайшие дни, максимум – три, ведь до собрания акционеров оставалось слишком мало времени.
Усилия по убеждению были приложены, но исход оставался туманным. Оставалось ждать.
***
Тем временем в штаб-квартире "Эпикура" разгорался настоящий шторм. На экране в конференц-зале – лица акционеров, подключившихся к созвону. Голоса звучали резко, раздражённо, требовательно. Главной темой стал скандальный вопрос продажи "Harbor Lobster".
– Мы неоднократно выражали категорическое несогласие! Сделка такого масштаба должна быть вынесена на голосование акционеров. Можете ли вы гарантировать, что все процедуры будут приостановлены до собрания?
Отвечать приходилось самому Уитмеру. Холодный свет ламп отражался в его очках, руки сжимали подлокотники кресла. Обещать он не мог – окончательное подписание контракта стояло в графике уже на следующей неделе.
– Моё намерение – принять лучшее решение для компании, – твёрдо произнёс он.
– Значит, приостанавливать сделку вы не собираетесь?
– Если речь идёт о бизнесе, хотелось бы верить, что вы внимательно изучили предложение "Medallion".
В голосах акционеров слышался скепсис, а в кабинете "Эпикура" становилось душно, словно воздух сам накалялся от напряжения.
В просторном зале совещаний, где воздух был натянутым, словно струна, трещали динамики системы видеосвязи. Сквозь равнодушный шум кондиционера звучал голос представителя "Vanguard Group" – фонда, державшего почти десятую часть акций "Эпикура". На экране дрожала картинка с его лицом, холодным и строгим.