– Придётся идти в дарк-пулы.
Дарк-пул – тайный подвал финансового рынка, скрытый от глаз обывателей. Здесь торговали тихо, без крика и паники, будто в подпольном казино. Участники оставляли заявки с ценой и объёмом, а сделка сводилась лишь тогда, когда цифры совпадали.
На Goldman’s Sigma S ушёл первый пакет: минимум – 43 доллара. Рынок дышал на отметке 44,39.
Ответ пришёл быстро, сухо и лаконично, как военный рапорт:
B987654/200,000/\$44.23
B876654/100,000/\$44.05
Система молчала до самого завершения сделки, и в этом было её главное преимущество. Никаких панических волн, никакого шума. Только результат.
И всё же объёмы оказались слишком малы.
– Недостаточно… – нахмурился трейдер. – Если увеличить количество, слухи всё равно поползут.
Сеть дарк-пулов обширна – больше сорока площадок. Но рассредоточить пакеты везде – значит, выдать себя. Даже в этой тьме нашлись бы зоркие глаза, которые заметили бы внезапный всплеск бумаг непопулярной компании. Тогда рынку не понадобились бы доказательства: слухи сами сожгли бы цену.
Пока трейдер ломал голову, управляющий, словно потерявший силы после взрыва ярости, отправился к старшему начальнику – к директору по инвестициям.
– Придётся выходить из "Эпикуры", – выдохнул он, и в комнате будто похолодало.
Лицо директора окаменело. Несколько недель назад тот же управляющий бил себя в грудь, уверяя, что ставка на раздел недвижимости – безошибочный ход. Крупная ставка была одобрена, позиции расширены.
И теперь звучали слова, равные признанию: расчёт оказался ошибкой. Голос директора по инвестициям звенел, будто холодное лезвие: в каждом слове ощущалось предупреждение. Одно неверное движение – и управляющий портфелем рисковал не просто потерять часть средств в управлении, а вылететь с позором.
Управляющий, задыхаясь от тревоги, бросился оправдываться:
– Два активистских фонда уже подключены, сорок девять процентов крупных акционеров – на нашей стороне. До общего собрания рукой подать….
В голосе сквозило раздражение и отчаяние. В подобной ситуации любой здравомыслящий генеральный директор сделал бы всё, чтобы задобрить акционеров. Ставка на то, что требование о выделении недвижимости будет удовлетворено, не казалась безумием. Наоборот, странным выглядело упорство Уитмера.
И это было ещё не всё.
– Похоже, вместо выделения он готовится продать "Харбор Лобстер" до собрания.
– Продать? До собрания? – нахмурился директор.
– Да. Всё указывает именно на это.
На лице директора промелькнуло недоумение. Такой шаг – словно прижать нож к собственной глотке. Продажа принесёт лишь ярость акционеров, и именно в тот момент, когда их терпение и так на пределе.
– Почему он это делает?
– Безумие. Иного объяснения нет.
Директор кивнул, лицо его смягчилось.
– Не повезло, выходит.
Уолл-стрит безжалостна к тем, кто проигрывает, но умеет прощать, когда провал невозможно предугадать. Иначе никто бы не решался инвестировать: риск – часть игры. Действия Уитмера были непредсказуемыми, и вина управляющего оказывалась размытой. Сейчас важнее было не искать виноватых, а спасать то, что ещё можно спасти.
– Если выйдем сейчас, потери будут чудовищными.
– Верно…, – отозвался директор и надолго замолчал. В комнате звенела тишина, гудел кондиционер, мерцали экраны с графиками, будто выжидая решения вместе с людьми.
Наконец он поднял глаза:
– Подождём.
– Что?
– Возможно, мы ещё не надавили достаточно.
С этими словами директор потянулся к смартфону. На экране высветилось имя:
"Dex Slater"
Глаза управляющего расширились. Это имя знала вся Уолл-стрит. Декс Слейтер – глава и главный инвестиционный директор Shark Capital, тот самый "Большой белый хищник". Его появление в сделке напоминало выход акулы на запах крови.
Из динамика раздался низкий голос:
– Что стряслось?
– Сильно занят? – поинтересовался директор.
– А когда я бываю свободен?
– Ну, раз так, отключаюсь.
– Ладно, одну-две вещи гляну.
– Что знаешь об "Эпикуре"?
Директор не стал ходить вокруг да около. Он выложил всё: слабые показатели компании, перегруженность недвижимостью, недовольство акционеров, попытки продавить гендиректора.
Подтекст был прозрачен, как витрина в дорогом магазине: им нужен Слейтер. Нужно, чтобы "белая акула" возглавила давление и повела за собой остальных.
Подобные приглашения были обычным делом. Когда крупные акционеры не находили общего языка с руководством, в игру входили активистские фонды – умевшие давить, выжимать, перекраивать компании по-своему.