– Такого не было.
– А уверены, что и другие топы чисты?
Воздух в комнате стал вязким, пахнул озоном от перегретой техники. Пирс не отпускал тему:
– Есть ещё иммиграционные вопросы. Мы сервисная компания. Стоит им обвинить нас в найме нелегалов ради экономии – последствия будут разрушительны.
– Насколько знаю, таких случаев не было.
– Ни одного? – Пирс поднял бровь.
Пауза ответила красноречивее слов.
– Опасно рассчитывать на это. Нужно готовить позицию так, будто доказательства уже у них в руках.
– Хорошо, займусь проверкой, – коротко бросил Уитмер и замолк.
Тишина натянулась, как струна. Только шум кондиционера да шорох бумаги. Наконец он осторожно произнёс:
– А если… то самое… станет проблемой?
Никаких уточнений не потребовалось. Всё было ясно и без слов.
За сделкой с "Harbor Lobster" таилась мина замедленного действия. Настоящая причина спешки Уитмера заключалась не в финансовых выкладках и не в стратегическом манёвре, а в стремлении избавиться от нежелательных клиентов – убыточных, слишком проблемных. Если правда всплывёт, удар будет разрушительным, словно взрыв на тихой улице.
– Есть ли хоть какие-то бумаги по этому поводу? – осторожно спросил Пирс.
– Разумеется, нет.
– Тогда беспокоиться не о чем. Без доказательств всё это останется в области заговоров и сплетен.
Но тревога не отпускала. Взгляд Уитмера остановился на собеседнике, как на последней надежде. В последнее время он всё чаще ждал ответа именно после слов Пирса – словно тот лишь задавал направление, а окончательное слово должно было прозвучать от другого. Теперь глаза его снова требовали совета, цеплялись за каждое движение лица напротив.
Ответ прозвучал сухо:
– Пока ничего не приходит в голову.
– Совсем ни одной мысли?
В глубине сознания давно уже рождался план, но время для него ещё не настало.
– Нет. Подойду к этому серьёзно, но чуть позже, – прозвучало уклончиво.
В уголке зрения мелькнула улыбка Пирса – тонкая, почти издевательская. Человек, прошедший подготовку рядом с офицерами ЦРУ, умел читать выражения лиц, словно страницы раскрытой книги. Стало не по себе.
– Тогда давайте вместе поштурмим идею, – предложил Уитмер, с надеждой, что коллективная мысль проложит выход из тупика.
Но пользы от этого не предвиделось.
Внезапно воздух прорезал дрожащий звук: "Бзззз". Телефон ожил в кармане. Лёгкая вибрация, сухая и настойчивая, пробежала по коже. На экране высветилось имя, которого меньше всего ожидали увидеть:
"Рэймонд Мосли"
Адвокат. Отец Рейчел. Сообщение было коротким, как выстрел:
"Началось."
***
– Извините, нужно ответить, – голос прозвучал натянуто. Шаги вывели из душной переговорной в прохладный коридор. Стеклянные двери за спиной закрылись, и шум кондиционера сменился далёким гулом улицы.
Сообщение снова блеснуло на экране.
"Началось."
Слов больше не требовалось. Смысл был очевиден – запуск нового раунда частного финансирования "Theranos". Началась охота за инвесторами. Полгода – именно столько продлится процесс. Полгода, чтобы перехватить деньги.
Пальцы почти коснулись кнопки вызова, но телефон завибрировал вновь. Второе "Бзззз" ударило по ладони. На экране всплыло другое имя:
"Прескотт"
– Что ему понадобилось?.. – пронеслось в голове.
Владелец "Heritage Group", влиятельный инвестор "Theranos", жертва обмана и тот, кто прежде велел держаться подальше, уверяя, что справится сам. И вот теперь он звонил.
Кнопка вызова нажата — и голос на том конце сразу перешёл к делу, без приветствий и церемоний.
– Theranos вступил в раунд частного капитала.
– Слышал, – прозвучало в ответ ровно и коротко.
– Быстро.
Отсутствие сопротивления инвестиции – сознательный выбор: последняя встреча с Прескоттом дала понять, что противиться бессмысленно. Но затем прозвучало неожиданное приглашение:
– В эту пятницу будет презентация для инвесторов. Присоединишься?
Презентация для инвесторов – событие, на котором рассказывают о планах и показывают продукт. Уникальная возможность увидеть Холмс в деле.
– На этот раз также продемонстрируют демо Ньютона для инвесторов….
Ньютона – устройство с фальшивой технологией. Показ его в штаб-квартире – шанс редкий и опасный: лаборатории Theranos по сути криминальное пространство, и обычно туда не пускают посторонних. Но жажда новых денег сделала двери приоткрытыми.