В её взгляде теплилось не просто сочувствие к малознакомому собеседнику. За этой мягкой печалью скрывалась собственная тревога, родственная и похожая, словно невидимая нить связывала её с чужой судьбой. Страх перед возможной расплатой за правду, боязнь мести компании – вот что пряталось за её молчанием.
На каждом, кто решается раскрыть тайну, давит одна мысль: увольнение как кара. Вокруг Эмили витала та же тревога – желание говорить боролось с боязнью последствий.
Нужен был намёк, лёгкий, но выразительный.
– Не значит же это, что остаётся только сидеть сложа руки, – прозвучало с лёгкой усмешкой, как вызов.
– Что?.. – Эмили подняла глаза, в которых блеснуло непонимание.
– Когда случаев незаконных увольнений набирается достаточно, люди объединяются. Коллективный иск способен перевернуть всё.
– Такое вообще возможно? – робко выдохнула она.
– Всё зависит от причин… Ах! – губы резко сомкнулись, пальцы легли на губы, словно спешно запирая сказанное. – Прошу, сделайте вид, что этого не было.
– Да ну…, – её голос дрогнул между удивлением и недоверием.
– Умоляю, – глаза глянули с почти детской просьбой. – Ни слова.
Эмили кивнула, но по выражению лица стало ясно – мысли её уже текли в другом русле. В её воображении, возможно, возник образ человека, собирающего подобные истории, чтобы однажды ударить громом в суде.
Чтобы рассеять напряжение, тема сменилась легко, почти нарочито буднично:
– Слушай, а где тут можно выпить чего-нибудь?
– Выпить?
– Сегодня явно нужен стакан чего покрепче.
Эмили, задумавшись, назвала несколько мест. Выбор пал на "The Crown" – английский паб с тёмным деревом, низким светом и горьковатым запахом хмеля.
– Коронный стаут там на славу, – улыбнулась она, – а вот еда… ну, так себе. Это место для тех, кто приходит ради кружки, а не ради тарелки.
– То, что нужно. Сегодня главное – выпить.
Эти слова прозвучали как этакий ориентир невзначай: вечером собеседника можно будет найти там. Возможно, Эмили придёт – из любопытства или желания услышать больше. Но всё же надежда оставалась зыбкой.
В мыслях промелькнуло: "А если прямо пригласить её?.." Но тут же мысль была отброшена. Слишком двусмысленно – женщине от мужчины. Лишние намёки способны всё испортить, да и в будущем её роль могла стать куда важнее простой собеседницы. Нужен был её выбор, не чужое приглашение.
И как только в воздухе повисла ещё одна приманка, дверь распахнулась с грохотом. Доски пола жалобно скрипнули, и в комнату шагнул низкорослый коренастый индиец. В воздухе словно разлился запах крепких пряностей и чего-то жгучего.
То был вице-президент Шарма.
– Что так долго?! – рявкнул он, обдав Эмили тяжёлым взглядом.
В его голосе слышалась не простая раздражённость. Подозрение, острое и ядовитое, читалось в каждом движении бровей, в каждом огненном отблеске в глазах.
Эмили застыла, будто превратилась в камень. Ни слова не сорвалось с её губ. Казалось, воздух в комнате стал вязким, и каждый вдох давался с трудом.
– Попросил перепроверить факты.
Таково краткое пояснение прозвучало мягким тоном, а затем последовал лёгкий поклон – извинение в знак уважения к потраченному времени.
– Задавал много вопросов и, возможно, отнял у неё слишком много времени. Прошу прощения и благодарю, – слова прозвучали ровно, без излишней драмы.
Только после этого Шарма отвёл прицельный взгляд от Эмили и устремил его на собеседника. Язык щёлкнул, как по команде, и мужчина резко развернулся.
– Идёт со мной, – коротко бросил он.
***
Вечером по плану значился ужин с инвесторами. Тёплый свет, приглушённый гул разговоров, запах жареного мяса и терпкий аромат вина – стандартная сцена для неформальных переговоров, где решения иногда принимаются за тарелкой и бокалом.
Но Прескотт внёс неожиданную поправку.
– Твое присутствие здесь необязательно. Лучше возвращайся. Обсудим в Нью-Йорке, – сказал он спокойно, но с оттенком вежливого приказа.
В голове пронеслась мысль: не перегнули ли палку во время экскурсии? Может быть, Холмс усмотрела в вопросах явную диверсию и пожаловалась Прескотту. В глазах того мелькнуло что-то вроде извинительной тени – как будто решение принималось не единолично.
– Разумеется, сэр. Наслаждайтесь вечером, – прозвучал ответ с улыбкой, которую внешне приняли за покорность.
На самом деле – работа ждёт. Посмеивающий хохот раздался рядом. Шарма, скривив губу, глянул с явным презрением: кто-то без титула, отправленный домой. Такое самодовольство грело его эго.