В его воплощении – типичный карьерист: одна удачная продажа в лихолетье доткомов стала для него коронным трофеем, который он не устаёт демонстрировать. Пузырь лопнул – компания исчезла, но память о сделке осталась, и теперь она приписывается неудачно спрятанному таланту.
Шарма, видимо, решил не тянуть:
– Я забронировал ресторан. Чтобы не привлекать внимания, – разобьёмся на пять групп. Уходим с интервалом по пятнадцать минут. Внутри не употреблять слово "Theranos", имена не называть. Вне – называйте Холмс "Лиза", меня — "Санджай".
Некоторые инвесторы озадаченно переглянулись. Кажущаяся паранойя: будто за каждым углом прячутся репортёры и корпоративные шпионы. Но страх перед утечкой – вполне реальная эмоция для тех, кто годами отстаивал "секреты производства", которых на деле не существует.
Запугивание сотрудников и потенциальных свидетелей – часть обороны. Преследование тех, кто заступает за разглашение "коммерческой тайны", уже имело место, о чём прямо сказал Рэймонд Мосли. Суды и иски – громкий молот, который умеет отрезвлять.
Но чрезмерная охрана одного фронта часто ослабляет другой. Когда одна мысль приобретает значение культа, мелкие щели в баррикаде остаются незаметными – и именно там зреет возможность для незаметной диверсии.
Вечерняя ода осторожности, которой дышала команда Холмс и Шармы, открывала и шанс: если подойти тихо, аккуратно и терпеливо, можно вытащить то, что охраняется с фанатичной ревностью. Пора приводить в порядок план тихой атаки – медленной, но верной.
Опора лишь на собственные силы в поиске осведомителя выглядела бы безрассудством. Подобные дела требовали руки профессионала, того, кто умеет рыться в тенях и извлекать оттуда нужные крупицы истины. Заранее был собран список частных сыскных агентств в Силиконовой долине, но первые четыре визита закончились пустотой: ни подходящих людей, ни даже намёка на нужный опыт.
Пятая дверь встретила тяжёлым скрипом петель и запахом дешёвого табака, въевшегося в стены. За столом сидел мужчина с настороженным взглядом – тот, кто сразу показался иным.
– Знаете компанию под названием Theranos? – вопрос упал в тишину, словно камень в воду.
На лице собеседника мелькнула едва заметная тень – он знал.
– А какое у вас к ним дело…? – голос звучал осторожно, словно каждое слово отмерялось по капле.
Прежде чем вдаваться в подробности, потребовалось убедиться в отсутствии пересечений: не работал ли этот человек раньше на Холмс. Подозрительный прищур, долгая пауза. В такие моменты в воздухе чувствовалось напряжение, будто тонкая струна вот-вот лопнет.
Если бы у него имелась связь с самой Холмс, всё могло обернуться плохо. Достаточно было бы прошептать:
– Кто-то интересуется компанией, славянин, – и догадаться о том, кто именно, не составило бы труда. Но вероятность оставалась низкой: у Theranos имелась на контракте крупная юридическая фирма с собственным штатным следователем, и вряд ли посторонним поручили бы внутренние проверки.
После долгого выдоха мужчина наконец произнёс:
– Есть правило – конфиденциальность клиентов. Нельзя вот так с бухты-барахты задавать подобные вопросы….
Ответ встретился спокойной улыбкой. Чемодан щёлкнул замком, и на стол легла увесистая пачка купюр. Удар бумаги о дерево отозвался гулко, словно печать.
Глаза детектива распахнулись.
– Десять тысяч наличными. Сразу. Есть конфликт интересов?
Горло мужчины дёрнулось, он с трудом сглотнул.
– Было дело – нанимали для расследования, связанного с Theranos. Но прямых контактов с ними не имел.
Удача наконец показала лицо. Именно такой человек и был нужен: знакомый с объектом расследования, но не обременённый обязательствами. Такой опыт мог ускорить поиски, дать подтверждение слухам, а в будущем – и свести с ключевыми фигурами.
Детектив перевёл взгляд с денег на собеседника:
– Что требуется конкретно?
– Информация о бывших сотрудниках компании и причинах их ухода.
Брови собеседника приподнялись:
– Нелёгкая задача.
– Для этого и нужен специалист. По десять тысяч за каждого человека. Сразу вперёд.
Взгляд мужчины снова загорелся – подобное предложение превышало обычные расценки в несколько раз.
– Работа – под завесой полной тайны. Срок два месяца. Доклады постепенно, по мере готовности. Всё устроит – будут новые поручения.
Улыбка, жадная и уверенная, медленно расползлась по его лицу.