Пришлось нарочито замяться, сделать гримасу неловкости, будто случайно сболтнул лишнее:
– Всё же точнее всего спросить у юриста. И….
Пауза, напряжённая, как треснувшая струна.
– Никому ни слова о том, что это обсуждалось.
– Конечно, – кивнула Эмили, хотя пальцы её нервно заскребли по ободку бокала.
– Нет, прошу серьёзно. Никому. Даже подруге. И уж точно – не упоминай "Голдман". Если всплывёт… всё рухнет.
Лицо сделалось взволнованным, тревожным, будто сам факт произнесённых слов обжигал изнутри. Глоток пива – тяжёлый, с горечью хмеля, потом ладонь по лицу, как будто смывалось сказанное. Повторялись просьбы о тайне, и каждая звучала настойчивей прежней.
Но в этом был расчёт. Легче доверять тому, кто держит в руках твой маленький секрет: взаимная уязвимость связывает покрепче любых клятв. Эмили теперь знала нечто личное о Сергее Платонове – и если вдруг заговорит, его слова тоже всплывут наружу.
Вернулась Кристина – словно по сценарию. И с её появлением тема иссякла: третьему человеку в комнате такие разговоры ни к чему.
Оставалось лишь найти предлог, чтобы сохранить с Эмили ниточку контакта. Визитки обменяны, но звонок без повода выглядел бы странно.
И тут подвернулась удача – разговор о том, что Стефани подъедет через час, а у подруги есть машина.
Слова потекли ленивее, вкрадчивее, с лёгкой фальшью пьяного голоса:
– Дождёмся… и я провожу вас до машины. Ночь всё-таки.
Возражения Эмили звучали неубедительно.
Уже у парковки случилось "несчастье": шаг неверный, тяжёлый портфель с глухим "бух!" чиркнул по крылу её красной машины. На ярко-красной эмали расползлась белёсая царапина, словно порез по коже.
– Прости! Господи, какой позор… Я обязательно всё оплачу, найди сервис, только скажи сумму! – посыпались извинения, горячие, сбивчивые.
Эмили пыталась отмахнуться, но по её лицу ясно было – удар глубокий, тут простыми словами не отделаешься.
Чуть позже, уже разойдясь, отправилось короткое сообщение:
"Мне очень жаль. Говорю искренне. Пожалуйста, отремонтируй машину и сообщи сумму. Я всё возмещу".
И теперь можно было каждый день напоминать об этом – ненавязчиво, с заботой, а через несколько дней и позвонить первым. Спросить про ремонт, а там между делом поинтересоваться "той самой подругой".
Пусть до этого момента в голове Эмили уже поселится сожаление – что не задала лишний вопрос, не вытянула лишнюю деталь. И тогда разговор пойдёт охотнее.
За один вечер удалось выудить больше, чем ожидалось. Даже мысль снова наведаться в кафе потеряла смысл: Кристина уже вывалила с избытком о внутренней кухне "Теранос".
Командировка планировалась на два дня, но теперь оставался лишний, свободный.
А значит, появилась возможность поехать туда, куда давно тянуло.
***
Утро в Сан-Франциско началось ещё до рассвета: влажный воздух пахнул океанской солью, по стеклу гостиничного окна тихо постукивали редкие капли тумана, а где-то вдалеке гудел первый автобус. Чемодан оказался собран ещё с вечера, и вскоре шаги уже гулко отдавались в пустом коридоре отеля, ведущем к вылету.
Ранний рейс унёс над облаками, и лишь к двум часам дня колёса лайнера коснулись взлётной полосы Филадельфии. В нос ударил запах прогретого асфальта и авиационного керосина, а в телефоне сразу запиликало уведомление о входящем звонке. На экране высветилось имя – Дэвид.
– Подъезжай к выходу номер три, – прозвучало в динамике.
Неожиданность заставила усмехнуться: планировалось взять такси, без всяких встреч и провожаний. Но голос на том конце был настойчиво-доброжелательный:
– Ха-ха, не могу же позволить дорогому гостю кататься в такси.
Улыбка вышла кривой. Сотрудничество держалось на контракте, а не на дружеских жестах. Однако раз уж человек уже приехал, отказываться было поздно.
И вот у обочины стояло чудо техники, от вида которого сердце невольно екнуло: машина Дэвида выглядела так, будто своё уже отжила – краска выгорела, бамперы в мелких царапинах, мотор тарахтел на холостых неровно, как старый трактор. Заднее сиденье и багажник оказались набиты коробками с бумагами и папками, так что чемодану места не нашлось.
– Ох, не успел прибрать… Подержишь у себя? – смущённо произнёс хозяин.
Пришлось усесться на переднее сиденье, держа багаж на коленях, пока машина гремела по улицам Филадельфии, пропуская через себя каждый стык асфальта.