– Для нового офиса, – последовал твёрдый ответ. – Чтобы помещалось не меньше десятка сотрудников.
Глаза Дэвида забегали, ресницы часто моргнули. Потом он резко вскинул ладони, словно отгораживаясь:
– Нет! Того, что ты дал, более чем достаточно! Эти деньги нужны исследованиям, а не кирпичам и стеклу! Мы и так работаем с волонтёрами….
– Волонтёры не заменят штатных специалистов, – прозвучало уверенно, без тени сомнений. – Нужно минимум десять постоянных сотрудников. Иначе не справиться.
– Десять?.. – голос Дэвида дрогнул, в нём сквозила растерянность.
Тонкие морщины на его лбу собрались в тугой узор, в глазах появилась тревога. Пришло время выложить заготовленное предложение.
Воздух будто стал плотнее, когда разговор повернул на новый путь.
– Нужно основать компанию, – прозвучало спокойно, но твёрдо.
– Компанию? – в голосе Дэвида слышалось искреннее недоумение.
– Да. И руководить ею должен ты.
***
Фонд Каслмана оставался некоммерческой организацией – и в этом крылась главная проблема. Все переведённые сюда средства выглядели простыми пожертвованиями. Пока это не имело критичного значения, но вскоре ситуация изменилась бы. С появлением хедж-фонда вопрос встал бы ребром: кто согласится вкладывать миллиарды ради того, чтобы те растворялись в пожертвованиях?
Выход напрашивался сам собой.
– Нужно создать компанию с ограниченной прибылью, – пояснение прозвучало размеренно, почти назидательно.
– С ограниченной… прибылью? – переспросил Дэвид, словно пробуя слова на вкус.
– Да. Она сможет вести коммерческую деятельность, но прибыль будет ограничена определённым порогом. Всё, что выше – пойдёт в материнский фонд.
– Так вообще можно?.. – в его голосе колебался скепсис, а лицо вытянулось в недоумении.
Модель казалась ему слишком необычной. Но она уже существовала – пусть ещё не здесь и не сейчас. В памяти всплывал пример NexGen AI, некоммерческой организации, основанной ради создания безопасного и полезного искусственного интеллекта. Едва они вывели на рынок свои языковые модели, как открыли дочернюю компанию с ограниченной прибылью – чтобы привлечь инвесторов, не изменяя главной миссии.
Ту же схему предстояло перенести в сферу редких заболеваний.
– Представь группу, которая создаёт искусственный интеллект, – объяснение продолжалось в полутоне. – Сначала они работают как некоммерческая организация….
Приводимый пример был завуалирован, будто речь шла о гипотетической ситуации. Но для Дэвида, всё ещё сбитого с толку, даже такая форма была проще для понимания.
В тесном, перегруженном бумагами кабинете, где сквозь щели в полках пробивался тусклый свет, разговор становился всё более тяжёлым. Дэвид, растерянный, покачал головой:
– Может быть, в области искусственного интеллекта это и возможно – там виден потенциал для бизнеса. Но ведь фонд Каслмана – это другое…. Какая тут прибыльность?
На его лице читалось сомнение, но в ответ прозвучал уверенный голос:
– Не всё так однозначно. Сами по себе лекарства и правда могут оказаться убыточными. Но есть процессы, сопутствующие поиску лечения. Их вполне можно превратить в коммерческую деятельность.
– Какие именно? – глаза Дэвида сузились, в них сверкнула искра любопытства.
– Например, работа с биообразцами. Представь: весь цикл по их получению и обработке можно превратить в отдельную услугу, доступную не только исследователям, но и крупным медицинским центрам.
Сначала в его взгляде мелькнуло недоумение, но затем понимание вспыхнуло, как электрическая искра. Дэвид прекрасно знал, что такое биообразцы. Уже сейчас фонд вёл исследования на материале, который пациенты щедро жертвовали после обострений болезни. Каждая пробирка с кровью, каждая полоска ткани становилась маленьким ключиком к разгадке.
Процесс, однако, был сложным и изматывающим. Пациенты могли дать согласие, но дальше начинались бюрократические стены: звонки в больницы, проверки, транспортировка, хранение. Сам Дэвид месяцами выбивал разрешения, договаривался с врачами, следил за каждой пробиркой, словно за драгоценностью.
– Смысл прост, – объяснение прозвучало спокойно. – Коммерциализировать этот процесс. Наладить сеть сотрудничества с ведущими клиниками, чтобы каждый редкий случай не растворялся в архиве больничных лабораторий. Получение образцов станет системным.
– Но ведь пациентов с болезнью Каслмана очень мало…, – возразил Дэвид, всё ещё не отпуская сомнения.