Даже профессор Блейк, долго сопротивлявшийся, в конце концов сдался. Тяжёлый вздох сорвался с его губ:
– Что ж… хорошо.
Он кивнул медсестре, и та бесшумно приблизилась, держа в руках шприц.
Рапамицин обычно принимают в таблетках, но Светлана уже не могла глотать твёрдую пищу, поэтому препарат приготовили в жидкой форме. Игла скользнула в вену, и медленно, капля за каплей, лекарство вошло в кровь.
В этот миг словно был спущен курок револьвера в игре на выживание.
***
После процедуры все выбрались в маленькую закусочную неподалёку. Воздух там пах поджаренным хлебом и кофе, на столах поблёскивали дешёвые пластиковые подставки под меню. Аппетит пропал, куски пищи едва удавалось проталкивать в горло, и вдруг голос Джесси нарушил вязкую тишину:
– Что? Дочерняя компания?
Оказалось, Дэвид рассказал ей о планах Сергея Платонова открыть отдельную структуру. Вопреки ожиданиям, Джесси восприняла идею положительно:
– Конечно, это нужно. Тогда Шон сможет вкладывать деньги официально, верно?
– Значит, ты за?
– А разве плохо? На пожертвованиях далеко не уедешь, клинические испытания сами себя не оплатят.
Практичная, рассудительная женщина – такой Джесси казалась всегда. Ну, за исключением того случая, когда она, не давая выбора, обручила себя с умирающим возлюбленным.
Но вдруг её взгляд стал настороженным, и она повернулась к Сергею:
– Допустим, фирма разорится. Что тогда? Если испытания идут под её именем, разве исследования не заморозят?
Ответ прозвучал твёрдо:
– Этого не случится.
Ведь она задумывалась не как узкий инструмент для биологических образцов. Возможности будущего стоило использовать по максимуму: вовремя скупать компании с огромным потенциалом и выстраивать прочный портфель.
– Значит, всё упирается в умения Шона?
– Именно.
– Хм. Тогда согласна. Честно, когда услышала про четыре миллиона к апрелю, была уверена – мошенник. А в итоге на столе оказалось сто миллионов. После такого глупо сомневаться в твоих талантах инвестора. Главное, чтобы всё продолжалось так же.
Так неожиданно просто согласие на создание дочерней компании было получено. Вопрос, мучивший всех, разрешился сам собой.
– Тогда о ходе дел буду сообщать по телефону и почте, – заключил Дэвид.
После короткого прощания пути разошлись: он остался, а Сергей с Рейчел сели на поезд до Нью-Йорка.
Поезд плавно гремел по рельсам. Вагон наполнялся лёгким гулом разговоров и стуком колёс. Между двумя попутчиками повисла едва заметная неловкость. Рейчел сидела напротив, её взгляд был мягким, но осторожным.
Сергей в последнее время нарочно держал дистанцию. Связь с её отцом, Раймондом, делала любое сближение слишком рискованным.
После обмена формальными фразами Рейчел улыбнулась чуть смущённо и призналась:
– Знаешь, кое-что удивило.
Первым в голову пришло очевидное:
– То, что приехал к Светлане лично? Всё равно планировал увидеться с Дэвидом, решил заодно заехать.
– Нет, не это….
Она немного помолчала, словно подбирая слова, и наконец продолжила:
– Речь о твоём решении оплатить всё лечение Светланы. Она ведь даже не официальная участница клинических испытаний.
И это правда. Официальный старт первой фазы требовал разрешений регуляторов и четырёхсот миллионов долларов, которые ожидалось собрать только к концу года. На бумаге Светлана числилась всего лишь пациенткой, добровольно согласившейся на неутверждённый препарат.
Успех или провал не имели отношения к будущему одобрению исследований. И всё же расходы взял на себя Платонов.
Причина была проста: ждать до декабря Светлана не могла.
– Это же обойдётся в целое состояние….
– Сам препарат недорогой.
– Но дело ведь не только в препарате?
Рапамицин и вправду стоил недорого, но на нём проблемы не заканчивались. Главный удар приходился на всё остальное: анализы, процедуры, возможные осложнения, а страховка не покрывала ни цента. Никто не соглашался страховать машину, впервые выехавшую на дорогу. Поэтому все риски и все расходы ложились на плечи одного человека.
Рейчел с удивлением повторила:
– Шон, ты ведь всегда говорил: важен только результат. А здесь нет никакого результата, это ведь не часть официальных данных….