Лицо его было каменным, с налётом усталости и сожаления. Когда замысел только обсуждался, он кивал с воодушевлением, словно видел перед собой спасение. Но теперь, когда скандал разросся, уверенность растворилась, оставив только дрожь в глазах. И это было понятно: на него, как на генерального директора, сыпался весь поток обвинений, грязи и насмешек.
– Этот шаг не просто снимет последствия. Если получится – он принесёт куда больше, чем одна выигранная кампания, – прозвучало твёрдо и холодно, как щёлкнувший замок.
Такое объяснение и убедило Уитмера в самом начале. В случае успеха его ждало не только кресло главы компании, но и взлёт на вершину карьеры, триумфальное возвращение. "Эпикура" становилась шансом превратить двадцать лет труда – его личное детище – в величайшее творение, признанное всей отраслью.
Идея, что любимое "дитя" поднимется на самую вершину, зажгла его тогда. Но теперь он сидел бледный, напуганный, будто предчувствовал бурю, от которой некуда укрыться.
Промедления больше не было смысла терпеть – кости уже брошены.
– Нужно выбрать площадку. Сегодня и закончим, – прозвучало с нажимом.
Напротив, Пирс тоже выглядел неважно. Сама схема возражений у него не вызвала, но взгляд в последние дни стал колючим, почти враждебным – словно напротив него сидит не человек, а хищник. Остальные в комнате тоже выглядели выжатыми, будто в них вычерпали всю энергию. И только один участник совещания сохранял азарт, наслаждаясь происходящим.
На столе лежала кипа бумаг – заявки от СМИ, переданные пиар-отделом. Смартфон с бегущими новостями и раскалёнными комментариями был отложен в сторону. Три дня прошло с последнего официального заявления "Эпикуры". До сих пор журналистам бросали лишь сухое "голословные обвинения". Но момент, когда нужно было перехватить инициативу, неумолимо приближался.
Задача сводилась к одному – выбрать правильную сцену для выхода.
– Ведущий должен быть известным, харизматичным…. Так, этот слишком затянутый, отбрасываем, – пальцы привычно отодвигали ненужные листы в сторону.
– Прошу прощения, Пирс, – раздалось чуть мягче, – но если выходить придётся лично, лучше подобрать площадку под мой темп.
Уголки губ дрогнули, обозначив невольную улыбку. Решение принято – говорить от лица компании будет он. Для постороннего это выглядело бы безумием: новичок, самозванец? Но у этого шага были свои причины.
Взгляд скользнул к Уитмеру.
– Если вы хотите сами выступить, ещё не поздно.
Тот тяжело покачал головой. Слишком уж не его это роль. Речь у него всегда выходила неуклюжей, а теперь страна буквально ждала малейшей ошибки, чтобы растерзать "расиста-гендиректора".
Уитмер понимал – появиться на экране самому было равносильно самоубийству. Ошибись он хоть в одном слове перед камерами – и вся компания рухнула бы в пропасть, из которой не подняться. Потому именно "Голдман" обязан был взять удар на себя.
Стоило бы промахнуться представителю фонда – "Эпикура" всегда могла бы отмежеваться, сухо заметив: "Это ошибка Голдмана, а не наша официальная позиция".
Взгляд скользнул по тем, кто сидел за столом: Пирс, Джефф, Крис, Добби. Ни один не поднял руку. Воздух в комнате сделался вязким, словно пропитанным страхом, и даже шелест бумаг казался громким. Никто из них не хотел идти под яростный град чужой злобы. Но проблема крылась не только в трусости – все они были белыми.
Отправить белого человека оправдываться в прямом эфире: "Нет, мы не дискриминировали чернокожих"? Само по себе – скандал. Волна негодования накроет ещё до того, как прозвучит первая фраза. Потому Пирс и не рвался в бой.
Здесь требовался иной образ. Фигура, способная вызвать доверие. Человек, который сам понимает тяжесть предвзятости, но способен говорить холодно и рассудочно. Так выбор стал очевидным. Да и в целом, русского было не жалко.
Альтернатива оставалась всего две: Пирс или Уитмер. Ни один не хотел оказаться на растерзание публики. Значит, дорога открыта. Наступал час первого выхода на большую арену. Время перевернуть рассказ, ударить в самое сердце Белой Акулы и, используя его имя, вознести своё.
На столе громоздилась стопка заявок от телеканалов. Бумага источала запах скандала, пальцы скользили по гладким листам. Одно название вдруг зацепило взгляд.
"CNBC Capital Insight. Специальный выпуск: Shark Capital против Epicura. Живые дебаты один на один."
Схватка лицом к лицу с Белой Акулой? То самое, что нужно.
***