Слова прозвучали жёстко, но в них чувствовалась непоколебимая профессиональная честность.
– Значит, причин сотрудничать у вас нет…, – задумчиво протянул Платонов.
Но это не было проблемой. Если причины нет – её можно создать. У каждого человека есть свои желания, и у репортёра, живущего ради истины, желание угадывалось легко. Нужно лишь подбросить приманку.
– У меня есть доступ к членам совета директоров "Theranos", – спокойно сказал он.
В глазах Джонатана мелькнула молния. Он прекрасно понимал, насколько эти люди неприступны.
– Через неделю назначена встреча. Смогу задать им любые ваши вопросы и передать вам ответы.
Журналист не произнёс ни слова, но пауза выдала всё: соблазн был слишком велик. Прямые комментарии совета – именно та брешь, которая зияла в его расследовании.
– До сих пор вы, наверное, говорили в основном с обычными сотрудниками, – продолжал Платонов. – Дайте время, и такие же сведения можно получить и от них. Но совет директоров – другое дело. К ним не подобраться, сколько бы лет ни прошло. В этом смысле сделка выгоднее именно вам.
Джонатан тихо усмехнулся, едва заметно качнув головой:
– Если бы всё было настолько выгодно для меня, вы не стали бы предлагать это так легко.
– Самое ценное сейчас – время, – спокойно возразил Платонов. – Обмен сведениями позволит его сэкономить. А держать эту информацию только при себе нет смысла.
На столе блеснул стакан с водой. Джонатан сделал медленный глоток, поставил его на место, и в тишине снова раздался только тонкий звон стекла о дерево.
И лишь после долгой паузы журналист наконец открыл рот, чтобы дать ответ.
Глава 11
– Доступа к источнику информации быть не может. И уж тем более никаких сведений, которые могли бы намекнуть на его личность, – голос Джонатана прозвучал твёрдо, словно удар по столу.
В комнате на миг повисло ощущение окончательного отказа. Воздух стал плотным, тяжёлым, будто натянутый канат готовый лопнуть. Но журналист вдруг сделал шаг в сторону, предложив иной ход:
– Однако если речь не пойдёт о конкретном человеке, кое-что рассказать возможно. Послушайте, а потом сами решите, стоит ли это обмена.
Смысл был прозрачен: сначала нужно услышать его данные, а затем уже решать, заслуживает ли информация сделки. В его взгляде было что-то холодное, изучающее – словно в лаборатории учёный рассматривал подопытного, пытаясь вычислить истинные мотивы.
– Проверяете меня? – прозвучал вопрос, почти без эмоций.
Ответом стала тишина и внимательное молчаливое наблюдение. Отрицать Джонатан не стал.
– Не то чтобы я в вас сильно сомневался. Просто безопаснее всегда исходить из худшего варианта.
– Понятно. Давайте тогда начнём, – прозвучало в ответ.
Журналист на мгновение прищурился, черты лица стали резче.
– Прежде всего: даже если будет подан иск против "Theranos", победить невозможно.
Фраза повисла в воздухе, как тяжёлый колокол. Но никакой реакции он не добился – лишь безмолвие.
Джонатан продолжил:
– Их диагностический аппарат "Ньютон" – настоящая гусыня, несущая золотые яйца.
Сравнение оказалось точным. Устройство приносит деньги, но его тайна должна оставаться закрытой.
– А вы собираетесь утверждать, что эта гусыня вовсе не способна нести яйца. Чтобы доказать это, придётся вскрыть её брюхо – то есть показать внутренние технологии. Но они защищены коммерческой тайной. Юристы "Theranos" будут настаивать: раскрыть секрет – значит спровоцировать лавину подражаний. В терминах сказки – если каждая гусыня начнёт нести золотые яйца, ценность пропадёт.
И в этом доводе компании была своя логика. История знала немало примеров: после появления iPhone мир заполонили смартфоны; успех Tesla вызвал бурю в электротранспорте. Настоящее новаторство всегда рождало целые армии подражателей.
Но реальность была иной: никакой "гусыней" "Theranos" не обладала. Не было ни яиц, ни тайны, ни технологии – лишь дым и иллюзия. Именно поэтому компания и старалась так отчаянно скрыть правду.
– Единственный способ показать её сущность – вскрыть брюхо гусыни, – резюмировал Джонатан. – Есть три пути.
Он раскрыл блокнот, страницы хрустнули, и тонкая синяя линия ручки оставила на бумаге первые слова:
– Первый путь – добровольное раскрытие акционеров. Но ждать, что кто-то выйдет вперёд и сам обнажит правду, бессмысленно. Остаётся принудительная мера – решение суда, – произнёс Джонатан, делая короткую пометку в блокноте.