Взгляд его снова скользнул по лицу собеседника, словно хотел уловить хоть тень эмоций. Но черты оставались спокойными, неподвижными, как маска.
– Суд может приказать вскрыть брюхо гусыни, если сочтёт это необходимым. Предположу, именно ради этого и задумывался иск.
Фраза прозвучала убедительно, но при этом не лишена ошибки. Однако кивок, сделанный в ответ, позволил разговору течь дальше.
– Чтобы судья пошёл на такой шаг, нужны веские основания, – продолжал он. – Например, доказательства, что ошибки прибора способны поставить под угрозу человеческую жизнь. Именно поэтому мной и были собраны случаи ложных диагнозов.
Журналист рассказал о поездках по медицинским центрам, пользовавшимся услугами "Theranos". В архиве накопились истории докторов, чьё доверие к технологии постепенно превращалось в сомнение. Среди сорока центров нашлось пятеро врачей, решившихся говорить открыто.
– Представьте себе, – пояснил он, делая новый росчерк в тетради, – показатели ПСА, ранний признак рака простаты, внезапно скачут до критического уровня. Уровень тиреоидных гормонов, тромбоцитов, фибриногена – всё выходит за пределы нормы. А пациент при этом абсолютно здоров. Повторные анализы в других клиниках показывают нормальные значения. Подобные расхождения заставили медиков насторожиться. Их свидетельств было бы достаточно, чтобы убедить суд.
Строчки в блокноте прибавились:
"Метод второй: показания медицинских специалистов."
Но на лице Джонатана легла тень.
– Думал, что добился ключевых признаний… Но врачи вдруг замолчали. Ещё вчера горели желанием предупредить общество, а сегодня – "только не цитируйте мои слова, не используйте их".
– Это ведь информация от вашего "информатора"? – прозвучал уточняющий вопрос.
Журналист горько усмехнулся:
– Они больше не информаторы. Конечно, имена не назову. Если хотите – ищите сами среди трёх сотен специалистов.
По сути, раскрытые данные не позволяли вычислить конкретных людей, и риск для него был минимален.
– Отказались из-за давления "Theranos"?
– Верно. После моих визитов туда нагрянул вице-президент компании с юристом. Начали пугать исками за клевету, если кто-то решится дать негативные показания о продукции.
Возникло сомнение. Даже для такой бесстыдной компании угроза клеветой звучала странно.
– Но разве при наличии фактов это сработает? Врачи ведь опираются на реальные ошибки анализов.
Улыбка, еле заметная, тронула его губы.
– Им ответили так: "Кратковременные сбои не означают, что технология в целом негодна. Любое исследование имеет право на 1–5 % погрешности".
Проще говоря, все найденные ошибки списали на стандартную норму – статистический процент. Бесстыдство возведённое в принцип.
– Но речь идёт не о мелких погрешностях, – возразили врачи, – а о систематических ошибках, которые настораживают всё больше.
– И на это у них нашёлся ответ, – хмуро продолжил Джонатан. – "Виновата временная неисправность детали. Устройство будто бы на время заболело, вот потому и не смогло снести золотое яйцо".
Сравнение прозвучало издевательски, но в точку: компанию не смущала нелепость аргументов, лишь бы сохранить блеск мифа. Одних лишь ошибок в анализах оказалось недостаточно, чтобы доказать: золотых яиц у гусыни нет. Абсурдно, но в глазах закона такая логика имела вес.
– "Theranos" не только выдвигала подобные отговорки, – тихо произнёс Джонатан, – но и предупреждала: "преувеличение обычных дефектов и выдача их за технические сбои – это клевета". И каждый день докторам звонили, напоминая об этом. Скажите, кто при таком давлении согласится сотрудничать?
Для врачей этого было более чем достаточно. Одного только стресса хватало, чтобы ночами не спать, а впереди маячила перспектива тяжб, судебных заседаний, бесконечных встреч с адвокатами. В случае проигрыша им грозила ещё и обязанность выплатить компенсацию. Какая здравомыслящая душа решится добровольно ввязаться в такое?
– То же самое повторялось с каждым, кого встречал, – продолжал он. – Потому и сделал вывод: показания врачей достать невозможно. Остаётся лишь один путь доказать отсутствие самой технологии.
Острое царапанье пера по бумаге – и в блокноте появилась новая строка:
"Метод третий: свидетельства сотрудников".
– Эти люди – те самые, кто видел гусыню воочию, кто знает правду о её яйцах лучше других. Но и они не скажут ничего. Каждый подписал договор о неразглашении.