"Чушь", — отрезал Пирс про себя.
— Прошу прощения? — поднял бровь инструктор.
— Ничего. Мысль дурацкая, — Пирс усмехнулся и покачал головой.
Он всегда забегал вперёд. Видел комбинации, которых не существовало. Но этот сценарий? Слишком дикий. Даже слово "наглость" — мягкое. Если это был осознанный ход… значит, парень безумен.
Хотя… на Уолл-стрит сумасшедших хватало.
Все "важные шишки" наверху были странноватыми, даже слегка безумными. Он знал это не понаслышке — встречался с ними, видел их глаза, в которых горели огонь и безрассудство.
Тем, кто правит Уолл-стрит, не всегда доставался трон благодаря острому уму или железной логике. Нет, здесь действовал совсем другой закон. Был один общий знаменатель, куда весомее знаний, стратегий и опыта.
Это была смелость.
Те, кто поднимался на вершину, совершали вещи, от которых у обычного человека волосы вставали дыбом. Решения, которые казались абсурдными, рискованными до безумия, — для них были лишь частью игры. И эта дерзость не тренируется. Она либо в крови, либо её нет.
А этот парень кто? Просто наглый самоуверенный новичок? Или редкий зверь, нестандартный хищник?
Времени на размышления не осталось. Если его оставить без присмотра, он уйдёт в департамент здравоохранения, и тогда уже поздно будет что-то менять.
Если же хочу заполучить его, момент — столько ейчас.
— Может, сперва его уведу, а потом уже разберусь?.. — пробормотал он себе под нос.
— Простите, что? — обернулся инструктор.
Но Пирс уже растворился в толпе.
Для начала мне нужно преподать ему урок.
Вот почему так старательно вёл себя вызывающе, с той нарочитой наглостью, что почти умоляла: "Ну же, кто-нибудь, поставьте меня на место". И вот, наконец, этот спектакль дал результат.
Брент, скривив губы, процедил:
— Когда попробуете на практике, поймёте, что теория и знания имеют свои пределы.
— Правда? — приподнял бровь.
— Скоро увидишь.
В этих словах было приглашение. Не на чашку чая, а в отдел. Судя по его взгляду, он готов начать хоть завтра.
Ну что ж, не страшно. Всё, что ему нужно — пожаловаться начальству на нехватку рук и предложить готовое решение: вот он, выпускник медвуза без кафедры, почти без хозяина. Да, он, наверное, сделает мою жизнь адом на пару недель… но это временно.
Что важнее всего на Уолл-стрит?
Деньги.
Если буду успешен и заработаю кучу зелёных, начальство Брента начнёт меня обожать. А когда это случится, Бренту не останется ничего, кроме как примириться и улыбаться.
Главное для меня сейчас — время. Мне нужно как можно скорее попасть в отдел, где есть реальная работа, доказать свои способности, выйти к клиентам и подцепить будущих инвесторов.
Благодаря моим последним шагам только что сэкономил себе несколько месяцев. И уже сделал первый рывок — и пусть Брент поноет, кому какое дело?
И уже тихо праздновал свою маленькую победу, когда за спиной раздался голос:
— Вижу, беседа у вас интересная.
Низкий, чуть насмешливый тембр. Я поднял голову. Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти, в обычной футболке и выцветших джинсах. На его лице играла спокойная полуулыбка, а глаза смотрели пристально, будто сквозь тебя.
В повседневной одежде он выглядел так, будто заблудился — словно кто-то выдернул его из роскошного кабинета и швырнул прямиком в шумный бар для новичков.
— Кто, чёрт возьми, этот тип? — пронеслось у меня в голове.
Бросил взгляд на Брента. Все мы, новички, переглядывались с одинаково растерянными лицами. Но его реакция была… странной. Он не дернулся, не стал строить из себя хозяина положения — наоборот, резко выпрямился, словно перед ним появился генерал на смотру.
— Мистер Пирс! — голос Брента дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Что вы здесь делаете?
— Мы встречались раньше? — холодно, почти лениво спросил тот, и я услышал в голосе металлический привкус равнодушия.
— Да! Во время стажировки помогал с презентацией Scion Capital!
— Ах, правда? — уголок губ Пирса дрогнул. — Ты ведь не был одним из тех, кто сбежал?
— Нет, сэр! — Брент вытянулся, как на допросе. — Я даже подавал заявку в отдел слияний и поглощений. Но вы мне не позвонили….
Отдел слияний и поглощений. Судя по тому, как он произнёс это, и как побледнел Брент, этот человек был не просто кем-то из руководства. Нет. Это была легенда.
Пирс.
Я копался в памяти, стараясь вытащить из неё хоть какую-то зацепку. И вдруг — как вспышка — прозвище. Король-лич.
Слухи ходили самые безумные. Одни говорили, что он мог воскресить мёртвую сделку, вытащить её из-под груды провалов и превратить в золото. Другие — что он был хищником, охотящимся на корпоративных рейдеров, беспощадным, как акула.