И теперь этот человек стоит перед нами. Настоящий. Живой. И улыбается так, будто знает, чем всё это кончится. К этому моменту вокруг уже сгрудились любопытные. Тишина, перемежаемая перезвоном бокалов, будто стала плотнее. Кто-то прошептал:
— Почему мистер Пирс здесь?..
— А почему мне нельзя приходить в такое место? — он скользнул взглядом по толпе.
— Ну… просто… здесь обычно новички, — промямлил кто-то сзади.
Как ни странно, тоже хотел спросить то же самое. Человек с его репутацией должен пить в закрытых лаунджах на небоскрёбах, а не ошиваться в прокуренном баре для зелёной молодёжи. И, главное — почему он смотрит на Брента?
— Случайно услышал, — сказал Пирс, спокойно ставя бокал на стойку. — Интересный разговор.
У меня в животе неприятно потянуло. Брент, похоже, почувствовал то же самое: его лицо стало каменным.
— Это была любопытная тема, — продолжал Пирс. — Опыт против знаний. Старый волк против теоретика.
И тогда он бросил то, что повисло в воздухе, как удар грома:
— Как насчёт пари?
— П-пари? — голос Брента сорвался. — О чём вы говорите?..
— Вместо пустых споров — решим это на деле.
Вот тут Брент и вправду побледнел. Выиграй он — никакой выгоды, просто хлопки по плечу. Проиграй — и он труп. Репутация на помойке.
— Этот новичок ничего не знает! Это же просто наивность, пустые слова….
— Тем интереснее, — Пирс прищурился. — Разве не забавно сравнить взгляд старого бойца и…, — он повернулся ко мне. — новичка?
Холод прошёл по спине. Мамой клянусь, не хотел в этом участвовать. Ни за что. Естественно льстил Бренту только для того, чтобы выбить себе шанс, сделать имя, а потом — красиво выстрелить. У меня был план: зайти в отдел, получить "урок", а потом выйти героем. И вот теперь….
— Старший прав, — сказал тихо. — Увы, пока ничего не знаю.
— Странно, — Пирс поднял бровь. — Для человека, который "ничего не знает", вы выглядите уверенно. Разве не вы говорили про восемьдесят процентов успеха? Это было просто хвастовство?
Я сглотнул. М-да, слиться по тихому не вышло.
— Я… хотел сказать, что интересно понять: удача это или навык. Возможно, просто удача.
— Отлично, — улыбнулся Пирс. — Знаешь ли, тоже люблю испытывать удачу.
В этот момент понял: он и не собирался спрашивать нашего мнения. Это было неизбежно.
Мы с Брентом обменялись взглядами. Ни один из нас не хотел этого. Но что мы могли сделать? Подождать, пока он уйдёт. Просто выждать. И уже собрался именно так и поступить, но вдруг….
БУХ!
Пирс с ленцой поставил стакан на стол — тяжелое стекло глухо стукнулось о полированную древесину, оставив на ней влажный круг. Он достал бумажник из кармана пиджака — мягкая телячья кожа скрипнула в пальцах, и, разжав его, вытянул оттуда пухлую пачку купюр.
Деньги он зажал так, словно держал что-то хрупкое, и с небрежным щелчком встряхнул пачкой, чтобы все видели: хруст новых купюр пронзил тишину, словно удар плети. Его взгляд скользнул по залу, выискивая зрителей, и застыл на толпе, собравшейся вокруг.
— Ставлю тысячу баксов на победу новичка, — сказал он спокойно, даже лениво, будто речь шла не о деньгах, а о выборе закуски к пиву.
— Вот дьявол…, — прошептал кто-то сзади, и в воздухе будто стало гуще от напряжения.
Глаза коллег в один миг изменились. Теперь это были не добродушные сослуживцы, а стая голодных гиен, почуявших добычу. Атмосфера взорвалась.
— Тогда я… я ставлю полтинник на Брента! — выкрикнул первый, словно отрезал ножом тишину.
— Полтинник? Серьёзно? — раздался презрительный смешок. — Я даю сотню на Брента!
— И я сотню! — подхватил третий, хлопнув по столу ладонью.
— А я доверяю мистеру Пирсу! — неожиданно выкрикнул кто-то из новеньких, и над головой взметнулся веер зелёных купюр. — Пять сотен на новичка!
Толпа загудела, словно улей.
— Эй! Кто-нибудь должен следить за ставками! — заорал кто-то из глубины зала.
— Я прослежу! — откликнулся голос из гущи.
— А ну-ка, кто только что поставил на новичка? Предатель! — донеслось из другого угла, и за этим последовал взрыв хохота.
— Я доверяю суждению мистера Пирса! — парировал предатель, не смутившись ни капли.
Деньги летали в воздухе, шелестели, падали на столы, будто золотые листья на ветру. Воздух пропитался запахом купюр — слабым, но ощутимым, как запах новой книги. В ушах стоял гул голосов, крики сливались в один поток, азарт заполнял помещение до самых углов.