— Две тысячи?! — удивлённо переспросил кто-то. В зале сейчас было от силы человек пятьдесят, да и то в основном пожилые дядьки.
— Ага, и это только начало. Завтра весь «Голдман» будет следить за этим парнем, — сказал старший с такой уверенностью, словно у него был кристальный шар.
Новички переглянулись. Кто-то фыркнул, не веря. Старший заметил сомнение, ухмыльнулся, вытащил из кармана кожаный бумажник, который хрустнул от плотности купюр, и хлопнул им по ладони:
— Не верите? Спорим! Пятьсот баксов на то, что к завтрашнему дню все будут знать, кто такой этот Сергей!
В комнате повисла тягучая пауза. Пахло крепким мужским парфюмом, перемешанным с ароматом дорогого виски, который старший прихлёбывал из тонкого стакана. За окнами гудел вечерний город, а внутри — назревал свой маленький шторм.
На следующий день. Как и предсказывал старший, весь офис "Голдмана" гудел, словно пчелиный улей. Слухи о Сергее Платонове, словно пожар в сухой степи, расползались по этажам.
Источником этих разговоров стала торговая площадка — святая святых для брокеров. Обычно первыми приходят торговцы: в четыре тридцать утра там уже слышны щелчки клавиш, скрип кресел и едва уловимый аромат свежезаваренного кофе. Но сегодня всё было иначе. Даже после пяти утра зал оставался пустым, будто вымер.
— Говорю вам, его уволили, — хрипловато бросил кто-то, лениво постукивая ручкой по столу. — Его P\&L падает уже несколько дней.
Слово "P\&L" — прибыль и убытки — в их мире звучало почти сакрально. Вечером цифры обнажают правду, не оставляя места догадкам. А у "плюшевого мишки" — так за глаза прозвали упомянутого неудачника — всё шло из рук вон плохо.
— Фух… Что же нам теперь делать с нашим мишкой? — кто-то усмехнулся, и звук его смеха прозвучал в тишине, как удар колокола.
В воздухе висела странная смесь запахов: остатки ночного кофе, холодного пластика клавиатур и лёгкий привкус тревоги. Слышался редкий скрип стула да негромкий шелест бумаг — словно всё помещение замерло в ожидании.
"Он ведь не припрячет себе эту подушку?" — в скупо освещённом зале торговли шуршали купюры и хрустел целлофан от вчерашних батончиков. "Хотя гарнитура у него была какая-то другая…"
Пока нетерпеливые коллеги делили воображаемую добычу, в дверях возник Тедди — тот самый "Медвежонок". С помятым лицом, в мятой сорочке, пахнущий дешёвым виски и ночным такси. Он нахмурился, швырнул на стол ключи, прижал пальцами виски.
— Чёрт, я ещё не умер.
Столы вокруг мигом стихли: "добычу" вернули на место, как нашкодившие дети прячут конфеты в шкаф. В воздухе висел горячий запах кофемашины, металлический привкус кондиционера, где-то позвякивали кружки, звали к смене.
— Что, чёрт побери, ты пил? — не удержался кто-то слева.
— Этот идиот вчера тоже там был, да? На приветственной вечеринке.
— Пфф! И правда приперся? В ЭТО место? — в голосах хлестали смешки.
Goldman, конечно, "просил всех прийти", но кто из трейдеров, влезающих в систему в 4:30 утра, реально способен на вечеринки? Тедди пришёл по одной причине: его P\&L валился, а вместе с ним и самоуважение.
— Видишь, говорил же, держи себя в руках, — зудели наставники без портфелей. — Встал — держись. Упал — встань.
— Но чтобы ПРАВДА туда идти?.. тск-тск….
Тедди не повёл и бровью. Тянул шею, словно выныривал из ледяной воды, и лениво выдавил:
— Ха. Дело не в этом…. Вчера пришёл Пирс.
— Пирс? Да ну на…
— Не говори, Король-лич? — шёпот распахнул глаза даже циникам у окна.
Подмигнуть чужой славой — древней как мир привычке. Но имя Пирса заставляло даже прожжённых делать глоток потише.
— С чего бы Королю-личу тащиться на тусовку для новичков?
— Его обвели вокруг пальца?
— Глюк! Какие таблетки? — смех пересекался короткими пингами биржевого терминала.
— Не знаю, — пожал плечами Тедди. — Сегодня мне нужно отыграться. Может, закину Пирсу пятьсот.
— Ты что, поспорил?! — у многих загорелись глаза.
Ставки — любимая мышца трейдера. Если ею не качать, начнёт дёргаться глаз. Темы, правда, быстро иссякают: прошлой весной спорили, сколько отжиманий сделает аналитик на Рамадан. Теперь — вот она, свежая кровь.
— Чёрт! Надо было остаться! Пирс, серьёзно?!
— Как я это проспал? Можно ещё вписаться?
— Поздняк. Окно закрыто.
Но разве это остановка? На Уолл-стрит всегда найдётся форвард на форвард. Пошли производные:
— Тогда сотку, что Тедди сольётся в ноль!
— Двести, что сольётся, а Пирс даже имени не вспомнит!
— Триста — что даже если Тедди затащит, Пирс его всё равно не вспомнит!