— Мне нужно поговорить с господином Платоновым. Не могли бы вы ненадолго выйти?
— О-о, да! Конечно! — Фыонг, взглянув на записку, скривилась так, словно надкусила лимон. Но стоило Лилиане подарить ей ещё одну лучезарную улыбку, и вся эта кислота с его лица испарилась, будто и не было. Вмиг строгий сурикат превратился в смущённого парня, который не знала, куда деть руки.
Да уж, хоть здесь и не джунгли Уолл-стрит, а обычный офис, сила женской улыбки творит чудеса. Словно острые когти отступают, уступая место мягким лапкам.
— Фух…, — выдохнула Лилиана, когда мы отошли подальше от чужих ушей, в небольшой закуток рядом с автоматом для кофе. Запах свежемолотых зёрен щекотал ноздри, хоть его не пью, но запах мне нравится, а где-то вдалеке гудел принтер, выплёвывая очередную кипу документов.
Она на секунду замялась, будто подбирала слова, опустив взгляд на свои ухоженные ногти. Казалось, ей было трудно начать, и тишина повисла между нами, как тонкая натянутая струна.
Я решил перерезать её первым.
— Ну, выкладывайте, — сказал, мягко улыбнувшись. — Что-то случилось?
— Обычно в первый день вас заставляют решать четыре кадровых задачи? — прищурился, вглядываясь в её лицо.
— Нет, это совершенно ненормальная ситуация, — Лилиана тяжело выдохнула, словно сбрасывая груз с плеч.
— Так и думал, — пробормотал, глядя на её аккуратно собранные волосы, чуть растрёпанные от спешки.
— Такого раньше никогда не было, — продолжила она, слегка сжав губы. — Запросы сыпятся с самого утра. Я уже разослала больше тридцати отказов!
— Это всё запросы от управляющих директоров?
Она резко подняла на меня глаза, и зрачки её расширились, будто от внезапной вспышки света.
Этой реакции было достаточно.
— Откуда вы знаете?
— Они сказали, что моим графиком управляет отдел кадров. А сегодня понедельник.
— Что?
В её голосе прозвучала нота растерянности.
Чуть улыбнулся.
Каждый понедельник во всех отделах проходят еженедельные совещания. Они длятся час — с девяти до десяти утра.
А все кадровые задачи уже были закрыты к десяти. Значит, кто-то координировал мой график именно в этот промежуток, параллельно с совещанием. И такой приказ может отдать только один человек.
Тот, кто обладает властью подписывать решения о приёме на работу даже в разгар совещания.
Самый высокопоставленный управляющий директор департамента.
— Итак, в итоге, у меня образовался график, который заставляет меня работать на износ, верно? Отказать доктору в его просьбе — дело неблагодарное.
— Да уж…, — её голос стал тише, словно ветер притих перед дождём.
— Я не жалуюсь. На их месте поступил бы так же.
Лилиана чуть усмехнулась, но в её усмешке слышалась усталость.
— Фух…. Ты очень быстро всё просчитал.
— Любой бы пришёл к такому выводу.
Но на самом деле, увидел ещё больше. Все эти спциальсты, которые сейчас гоняются за мной, — соперники Пирса. Откуда это знаю? Да просто потому, что никто не дергается ради дружбы. Та скорость, с которой они меня рвут на части, — это явная конкуренция.
— Это всё, что ты хотела сказать? У меня скоро встреча.
Я уже повернулся, собираясь уйти, но…
— Господин Платонов, — её голос стал твёрдым, как лёд на мартовской реке.
Я замер. Она смотрела прямо в глаза, решительно, даже вызов в её взгляде промелькнул.
— А что, если нам отменить это пари?
Моргнул. Что? О чём она вообще?
— Почему бы вам не поговорить с мистером Пирсом серьёзно?
Рассмеялся тихо, безрадостно.
— Да ладно. Если его разозлю, то первым сгорю именно я.
— Вы не понимаете, господин Платонов. Это пари совсем не на руку.
— Для кого?
Она замялась. Да, видно, что её это гложет.
Вы застряли посередине, пытаясь угодить всем, Лилиана?
Неожиданно она вздохнула, словно признавая поражение:
— Да, это правда. Мне тяжело. Эти ежедневные требования врачей… они сжигают всё моё время. Я даже основную работу толком не делаю. Но и для вас, господин Платонов, это ничем хорошим не кончится.
Её голос дрогнул, но она продолжила:
— Сегодня утром мне позвонил один из терапевтов — и буквально сорвался. Если так пойдёт дальше, вы можете никогда не попасть в то отделение, о котором мечтаете.
Она замолчала, и на секунду повисла тишина, в которой слышалось лишь далёкое гудение кондиционеров и приглушённые голоса сотрудников за перегородкой.
— Давайте будем честны, — её голос прозвучал мягко, почти ласково, но с холодком под тонкой кожей слов. — Всё это внимание… оно ведь не только из-за ваших умений, правда? Когда ожидания задирают слишком высоко — разочарование становится неизбежным.