Кто эти богатые? В основном белые. Кому белые доверяют свои деньги? Тем, кого знают. Не расизм — геометрия сети. Когда сумма со множеством нулей, рука тянется к знакомому имени. В этом выбор не только про симпатию — чистая эгоистика. Кажется, что так появляется информационное преимущество: за бокалом вина можно спросить то, чего не прочтёшь в презентации. Здесь же срабатывает особая страховка: одно дело — потерять деньги абстрактного клиента, и совсем другое — деньги зятя лучшего друга. В первом случае легко развести руками, во втором — будешь осторожнее, а перед бурей, скорее всего, прозвенит предупреждение. Пульс фонда можно считывать по косвенным признакам — настроению, привычкам тратить, редким оговоркам.
Это и есть та самая валюта — доверие. Крупные фонды надуваются не потому, что всегда показывают фейерверк доходности, а потому что умеют аккумулировать доверие. Вывод прост: связи решают. Особенно связи с богатыми белыми. Допустим, удастся создать фонд и показать крепкую доходность — побегут ли к незнакомцу с чемоданами? Через два года — тридцать. Сколько людей принесут миллион парню из непафосной семьи с русской фамилией? Большинство займёт выжидательную позицию: посидим-ка год-другой, посмотрим на стабильность. Но моя жизнь с таймером на экране не даёт роскоши ждать.
Другая геометрия: тот же парень оказывается коллегой их сына. И слухи ползут по коридорам, что ещё со времён Goldman Sachs этот Sergey Platonov — редкий глаз-алмаз. Тогда чек может лечь на стол сразу. Так работает инерция доверия. Чем она выше — тем шире воронка.
— Эй, новичок! Можно и мне? Спорим. — голоса сами находят.
Без активного поиска люди старшего звена подходят один за другим. Ладонь встречает крепкие рукопожатия, ладони пахнут кремом, кофе и металлом лифтовых кнопок. Взгляд машинально сортирует каждого, будто сканер штрих-кодов.
Ха! Вот за этим всё и затевалось.
— И кто ещё в деле? — любопытство выпирает, как плохо приглаженный галстук.
Этот — минус. Слишком интересует состав игроков. Видно желание использовать ставку, как социальный лифт. Если для роста нужен такой костыль — толку, как от пустого графика без данных.
— Имя? А, вы наверняка слышали. Шерер.
Этот — пометка на полях. Интонация как будто фамилия должна звенеть, как колокол на Нью-Йоркской бирже. Может, блеф. Значит, позже понадобится тихая проверка — кто он, где сидит, кому звонит, какие письма оставляет следы в круговой рассылке.
Воздух в отделе пахнет бумагой, свежей краской маркера и перегретым пластиком системных блоков. По стеклу перегородок бегут отражения мониторов. Где-то далеко клацает степлер, рядом мягко гудит принтер. На экране мигом вырастают списки, а в блокноте прибавляются строки — аккуратные углы букв, короткие штрихи, подчёркивания. Ставки складываются в живой реестр будущих связей, словно кто-то щёлкает фишками за зелёным сукном.
Пусть привыкают к новой приправе. Здесь кормят не только цифрами — здесь кормят репутацией. А репутация любит жар, соль и точный тайминг.
— Ты что, новичок?
Испанец с безмятежным взглядом, в котором таится намёк на уверенность, может оказаться крайне перспективным.
На Уолл-стрит люди с цветной кожей чаще всего принадлежат к одной из двух категорий: либо упрямые иммигранты, пробившиеся сквозь толщу обстоятельств, либо наследники зарубежных капиталов, привыкшие к роскоши.
Если этот мужчина готов рискнуть своей зарплатой, скорее всего, он из второй группы. А значит, нужно впечатлить его с первой же секунды.
— Вы тоже делаете ставки, сеньор?
— Нет, но слышал, есть парни, которые поднимают шум из-за этой затеи. Разве поставить на свою зарплату — такая уж проблема?
— Дело не в сумме.
— Тогда в чём же?
— В этом и есть прелесть. Разница, как между игрой в футбол со счётом и без него.
— Ах!
На лице Гонсалеса расцвела широкая улыбка, он звонко хлопнул себя по ладони.
— Да, когда есть счёт, играть веселее! Можно присоединиться?
— Разумеется. Только представьтесь: имя и отдел, уважаемый.
— Департамент природных ресурсов. Зовите Гонсалес.
Слова прозвучали как приятная музыка. Ещё один многообещающий игрок. Возможно, наследник горнодобывающей империи.
"Тем не менее, пока он уступает Рэйчел."
У иностранных богачей в США редко бывают глубокие связи, а значит, сила сложного процента работает в пользу Рэйчел. Её история пока остаётся туманной, но то, как перед ней преклоняются врачи, говорит об одном — доверие.