К этому моменту список растянулся на пятнадцать имён пожилых господ. Число скромное, но влияние ощутимое.
— Слышал новость? К пари присоединился Гонсалес.
— Ха, вот это да. Интересно, какой теперь общий банк?
— Должно быть, перевалило за 110 тысяч долларов.
Если бы ставка Пирса осталась единственной, весь азарт сошёл бы на нет за день-два. Но теперь каждый новый участник превращал эту игру в настоящий шепоток в коридорах. Пари, доступное только тем, чьи карманы полны золотом — богатым обитателям Goldman Sachs. Сумма уже доросла до годовой зарплаты, и слухи лишь подливали масла в огонь.
Однако к полудню в воздухе повис тревожный запах новой истории.
— Слышал об этом?
— Что именно?
— Врач по здравоохранению сцепился с Пирсом.
Поговаривали, что из-за этого пари уже грызутся два управляющих директора. И кто знает… возможно, ситуация опять качнётся в неожиданную сторону.
Пока Сергей Платонов устраивал переполох, отдел здравоохранения балансировал на грани.
Всё началось с того, что один из управляющих директоров оказался в ярости. Доктор медицины с прозвищем "Носорог".
— Что задумал этот ублюдок? — глухо пророкотал он, и даже воздух в кабинете дрогнул от его голоса.
Рино, как его звали за глаза, был одним из кандидатов на следующую руководящую должность, соперничая с Пирсом. По показателям эффективности Пирс уверенно занимал первую строчку, а Рино шёл следом, но разрыв между ними был настолько огромным, что без чуда догнать его казалось невозможным. Все ожидали, что Пирс выйдет победителем.
И именно тогда перед глазами замаячила редкая возможность. Рынок биофармацевтики вдруг ожил, словно кто-то вдохнул в него жизнь. Сектор, прозябавший в коме с момента финансового кризиса, неожиданно подал признаки движения, будто тёплый ветер разогнал холодный туман.
Это было только начало десятилетнего биотехнологического бума, но в компании Рино об этом ещё не догадывались.
Тем не менее в воздухе витала странная энергия, словно электричество перед грозой. Рынок, казалось, жил собственной жизнью, готовый сорваться с цепи. Оседлать эту волну… только бы ухватиться за гребень, и тогда — может быть… может быть — появится шанс обойти Пирса.
И вдруг, как раскат грома среди ясного неба, дошли слухи: Пирс собирается заняться здравоохранением под видом игры. Слишком уж идеально сложилось время, чтобы верить в совпадение.
— Этот хитрый ублюдок всё просчитал, — злость скрипнула в зубах.
Пари оказалось лишь удобным предлогом для того, чтобы сунуться на чужую территорию. Это нужно было остановить, пока не поздно. Нервы натянулись до предела, когда в коридоре мелькнула раздражающая фигура — Брент. Тот самый, кто дал Пирсу повод.
— Ты, ублюдок! Думаешь, круто выглядишь, издеваясь над новичком? Настолько скучно живёшь, что нашёл время для этих глупостей? Хочешь, прямо сейчас выкину тебя из IPO?
— Нет. Хочу работать над своим проектом.
— Тогда марш к Пирсу и скажи это, идиот!
— Я сказала. Но….
Брент был всего лишь доктором медицины. Игнорировать приказы Пирса он не мог. Всё это следовало решать между людьми одного уровня. И Рино это понимал. Просто срывал злость — ведь тот, с кем следовало говорить, уже несколько дней отсутствовал, застряв на совещаниях.
Каждое слово, пропитанное яростью, резало воздух. От тяжёлых фраз, роняемых как гирьки на пол, отдел сжимался, словно перед бурей. И вдруг кто-то, пытаясь разрядить атмосферу, выкрикнул:
— Пирс! Он вернулся!
Сердце рвануло, как натянутая струна. Не слушая никого, Рино бросился в отдел слияний и поглощений.
— Что это значит….
— Подожди, подожди…, — донеслось позади, но ноги уже несли вперёд.
Дверь хлопнула, словно выстрел. Пирс стоял у стола, ослабляя галстук. Его взгляд скользнул по вошедшим и беззвучно приказал им убираться. Когда дверь за ними закрылась — БАЦ! Кулак рухнул на стол так, что дерево дрогнуло.
— Отмени ставку.
Пирс спокойно развязывал узел галстука, а взгляд Носорога стал жёстким, как лезвие.
— Я не могу вытащить Брента. Мы не настолько бездействуем.
— Ну, ничего не поделаешь. Печально.
Ответ прозвучал неожиданно мягко. Но когда Рино уже почти повернулся, Пирс откинулся в кресле, положил ноги на стол — прямо рядом с его кулаком.
— Итак, это будет одиночная гонка?
Тон был таким, будто речь шла о забаве. Без Брента. Только с новичком. Губы Рино скривились.
— Значит, пари всё-таки было всего лишь предлогом.
— Новичок сделал заявление. Его нужно проверить, верно?