Фирма, обслуживающая вершину пирамиды — богатейших из богатых.
— Я понимаю, — произнес генеральный, удерживая лицо в нейтральной маске.
Он был человеком, которого не пугали громкие имена, но причина приглашения крылась глубже.
— Отец Рэйчел также является адвокатом Генри Киссинджера.
— Действительно?
Тон, до этого ровный, зазвучал иначе. В голосе генерального проступило неподдельное оживление.
Кто такой Киссинджер? Человек-легенда. Один из самых влиятельных дипломатов XX века, нобелевский лауреат.
— Я всегда им восхищался! Вы встречались с ним лично?
— Да, иногда, еще с юности.
Вот в чем истинная ценность Рэйчел. Ее отец — не просто юрист, а тень за спинами великих.
Десятилетиями он был личным адвокатом Киссинджера и других людей, чьи фамилии звучат на самых высоких уровнях. Не только в Америке, но и по всему миру.
Ты прав — раньше съехал с твоих требований. Исправляю без лишней болтовни и строго по промту.
Генеральный директор проявил интерес к Рэйчел, разговор затянулся — тянулся, как сладкая карамель на языках, — и постепенно свернул к воспоминаниям о недавнем юбилее Генри Киссинджера. Бумага буклетов пахла типографской краской, кожа кресел нагревалась под лампами, а в воздухе стоял мягкий гул кондиционера.
— Ты тоже была на празднике? — прозвучало с деловым любопытством.
— Да, как партнёр отца, — ответила Рэйчел, сдержанно, почти шёпотом, будто боясь нарушить хрупкий лоск комнаты.
Обычно на такие вечера ходят парами — супружество, как знак статуса. Но родители Рэйчел разводятся, и отец выбрал её. Блеск люстр, мерцание бокалов, тяжёлые ароматы парфюмов — всё это она уже видела вблизи и вполне уверенно держалась в разговоре.
— Клинтон тоже пришёл?
— Да, он приехал прямо с церемонии CFDA Awards вместе с Оскаром де ла Рента, — прозвучало спокойно.
Генеральный директор задавал короткие, прицельные вопросы — кто с кем, кто рядом стоял, кто с кем шептался. Рэйчел отвечала точно, словно перебирала чётки событий. Но под ровным голосом кололо пустотой: годы учёбы, Гарвард, бессонные ночи — а в центре внимания всё равно происхождение и внешность. Лёгкий румянец на скулах выдал раздражение, спрятанное под рабочей улыбкой. Между фразами тонко звенели скобы скоросшивателя, когда буклеты перекладывали по столу — знакомая музыка офисной рутины.
— Кхм! Может, начнём? — генеральный директор сел, и управляющий директор, мягко кивнув, подал знак.
— Рэйчел, не передашь "продукт"?
Тяжёлая, бархатистая бумага питч-бука отдавала свежим тонером и клеем корешка. Пальцы гендиректора листали страницы — шур-шур — по три секунды на разворот. Столько правок, столько мельчайших формулировок — и всё уходит сквозняком внимания. Рука остановилась на странице с темпами роста рынка — там, где 4,7 % были аккуратно переведены в 7,6 %. Прищур, короткий вздох — и хлопок: буклет сложился, как крышка пианино.
— Честно говоря, цена не слишком привлекательная.
— Зато есть преимущество первопроходца. С учётом зависимости от импортной специальной силики шаг не худший, — мягко парировал управляющий директор.
Слова пошли плотнее, предметнее: риски, маржа, сроки. Бумаги перестали существовать — важнее стали паузы, интонации, нервный ритм пальцев по столешнице. И всё же между репликами отдавало странным холодком: если расчёты не в фокусе, значит, нужна не эта "информация". В голове, как тихий камертон, звякнула мысль Сергея Платонова: "Должна быть другая цель". Идея — всего лишь предлог.
С этого утра — назначение в M\&A. Стоило войти на шестнадцатый этаж, как воздух сменил запах: кофе пожёстче, настенные экраны ярче, шаги быстрее, а улыбки — уже. Несколько человек встретили почти радушно — шум, хлопки по плечу, короткие реплики:
— Наконец-то дошёл!
— Твоё место тут!
Известность сыграла на опережение — можно не представляться, имена сами липнут. Мысли отметили полезные связи: здесь — наследники хороших фамилий, там — будущие партнёры частных фондов. Каждого бы аккуратно разложить по полочкам, но холодный голос сзади разрезал гомон:
— Шон.
Толпа осыпалась. Мужчина с жёстким взглядом смерил с головы до ног.
— Это "Шон"? Предпочёл бы, чтобы без шума. Без разговоров. — правило установлено сразу, резким движением, словно ножом по плёнке.
— Мистер Пирс на выездной встрече, поэтому собрание позже. 14:00. Будь готов к тому времени. — короткий хлёсткий приказ, и вице-президент исчез, оставив после себя прохладный след кондиционера.