"Был ли это его способ быть предусмотрительным?"
Если бы он привлек обычную компанию, это было бы благоприятным для Брента, который часто имел дело с такими клиентами. Возможно, он выбрал клиента, незнакомого обеим сторонам, чтобы создать справедливую конкурентную среду.
— Есть вопросы?
— Я хотел бы знать тенденции фонда. Это более долгосрочный или краткосрочный…?
Брент старательно задавал вопросы: о доступном клиенте ликвидном капитале, предпочтениях, интересах и любимых видах инвестиций. Затем он задал последний вопрос:
— Это клиент, с которым вы работали раньше, мистер Пирс?
— Я бы не стал обращаться с такой просьбой к клиенту, которого не знаю.
— ….
— Младший сотрудник вряд ли представит что-то стоящее, верно? Я нахожу для себя возможным, чтобы помочь вам обоим.
Ни один клиент не будет инвестировать, основываясь на рекомендациях младших сотрудников, таких как мы. Поскольку нет никакой реальной выгоды, но только время, естественно сделать этот запрос к знакомому клиенту. Тем не менее, атмосфера была немного странной.
Выражение Брента испортилось, и Пирс ухмыльнулся, глядя на него.
— Не волнуйся. Я сделаю выбор справедливо, основываясь исключительно на результатах.
— F…Fairly?
— Вы беспокоитесь о конфликте интересов, не так ли?
— Нет, нет, совсем нет.
Брент отрицал это, но его лицо побледнело.
— Конфликт интересов….
Это было не совсем абсурдно. Пирс сделал ставку на победу, и клиент, знакомый с ним, выступал судьёй на этом странном конкурсе. Стоило лишь одному слову клиента — и всё могло измениться. Однако….
"Действительно ли он зашёл так далеко?"
Неужели ради простой ставки на выпивку кто-то пойдёт на такой дешёвый трюк? Звучало нелепо, но напряжение в комнате будто наэлектризовало воздух. Между Брентом и Пирсом витала скрытая вражда, ощутимая кожей.
"Здесь определённо что-то есть".
Что на Уолл-стрит имеет вес? Ликвидность. Судя по всему, волна сменила направление. Эта игра перестала быть пустой забавой.
— Тогда Джефф сообщит вам о графике продвижения вперед.
Бросив эти слова, Пирс вышел из комнаты. Пришлось оставить свои вещи в конференц-зале, сделав вид, будто путь лежит в уборную, а самому рвануть к выходу — проверить, куда направится Пирс.
"Как и ожидалось…"
Он шёл к лифту. Без пальто, значит, не на улицу. Скорее всего, ему предстояла встреча в другом отделе "Голдмана".
Это могло обернуться как на пользу, так и во вред. Оставалось одно — держать ухо востро и ждать момента.
Десятый этаж. Торговая площадка гудела низким гулом голосов и звонкими щелчками клавиш. В воздухе висел запах кофе, смешанный с лёгким озоном от работающих машин. Сквозь этот ритм шагов раздался звук открывающейся двери уборной.
Человек, вошедший внутрь, остолбенел. Перед глазами — неожиданная фигура.
— Пирс? Что привело вас сюда?..
Весь этаж принадлежал трейдерам. Здесь не было причин для визита человека из инвестбанковского отдела.
— Почему такой удивлённый? Я пришёл туда, куда не должен был?
Где-то внутри кольнуло чувство вины. Мужчина — доктор медицины, работающий в отделе продаж акций, занимался брокерскими сделками и по указке сверху помогал с ордерами для Rhino.
— Ну, просто странно. Вы ведь редко появляетесь в офисе, не так ли?
— В последнее время свободного времени стало больше.
— Ха-ха, если у вас его много, значит, мы все тут зря недоедаем.
— Правда. Зачем ещё тратить время на возню с юниорами?
— Речь про ту самую ставку?
Ставка новичка, рискнувшего всей зарплатой, уже стала легендой для разговоров за бокалом. Для большинства — весёлая байка, для него — головная боль. Слишком много нитей тянулось в сторону.
Зачем Пирс сделал ставку именно в здравоохранении? Совпадение? Сомнительно.
— Мог ли он что-то заметить?
Поддержка Rhino сверху была скрыта — лишь один-два топорных ордера среди сотен. Всё шло под названиями проектов, ни одного прямого имени MD. Пирс, которому до здравоохранения раньше не было дела, вдруг заинтересовался? Подозрительно.
— Особенно ли здравоохранение в наши дни горячо?
— ….
— Просто кажется, что вы обрабатываете много заказов в этом секторе. Вот и решил спросить.
— Чёрт.
Он едва удержал проклятие. Пирс что-то понял. Сколько именно — неясно. Но то, что он сюда пришёл не случайно, было очевидно.
— Ну, вот как получается. Мы же не всегда выбираем, чем заниматься, верно?
— Действительно.