— Никто, даже департамент, не станет разбрасываться такими деньгами.
Он чуть склонил голову, а голос стал холоднее:
— Ты, может, забыл, но на кону сто десять тысяч долларов. Если откажусь, потеряю больше, чем любой может представить.
— Потом пожалеешь.
Брент улыбнулся — как человек, уверенный, что всё равно дожмет, — и ушёл.
Но и он не без цепей. У него есть приказы сверху, которые нельзя игнорировать.
Через час вернулся. На этот раз с новой приманкой:
— Даже контракт твой можем переписать.
Прозрачный намек: готовы поднять оклад. Видно, что носорог загнан в угол.
— Ну что скажешь?
Предложение выглядело чертовски заманчиво. В других обстоятельствах стоило бы прыгнуть на него, как голодный волк на мясо.
— Подумать надо, — снова те же слова.
Правда в том, что соглашаться нельзя. Ставка — это не просто игра. Это шанс вырвать имя из серой толпы и вырезать на камне. Дебют. И конец ему не должен стать купленным финалом.
"Хватит ли этого?" — вопрос крутился в голове.
До сих пор всё сводилось к одному — поддерживать пламя. В этой битве китов каждое движение важно. А здесь, в центре, словно креветка, приходилось шевелить усиками, выбирая каждое слово. Каждая реплика — как искра, раздувающая чужие сплетни и толки. Это нужно. Интерес должен держаться до самой ставки. Чем выше градус, тем лучше.
Слухи? Пусть ползут. Пусть множатся. Проблемы начнутся только тогда, когда перестану их подбрасывать.
Теперь — следующий этап. Всё внимание на исход.
— Побить Брента не сложно, но…, — мысль застряла, оставляя осадок. Всё запуталось.
Время перекрыть доступ лишним гостям. Когда задвижки встали на место и в голове уже крутились конкретные стратегии — пришёл неожиданный звонок.
"Рэйчел Мосли: Ты обедал?"
И как отказать? Сейчас на пике внимания всего Goldman. Стоит появиться в корпоративной столовой — и к столу слетятся десятки.
Поэтому выбрал тихий ресторан рядом, стейк на углях и общество Рэйчел.
— Слышала, это битва двух фракций, а ты оказался посередине? — её голос звучал почти заботливо. Принцесса компании переживала — или делала вид. Болтала без умолку, высыпая на стол слухи и тонкости из внутренних кулуаров.
Два управляющих директора сцепились в молчаливом клинче, а отделы, как тени, прилипли к каждому из китов. Это было известно. Даже в записной книжке уже стояли отметки: кто за кого.
Но потом она наклонилась, оглянувшись, и почти шёпотом бросила:
— Говорят, хотят назначить нового руководителя. И оба рвут друг друга за это кресло.
Вот это стало новостью. У элиты всегда своя валюта — информация. А если нужен союзник, лучше дать ей почувствовать, что это эксклюзив.
— Исполнительная должность… Это давно зреет?
В прошлой жизни всё пролетело мимо. Тогда времени хватало только на то, чтобы дышать и успевать задачи. Но итог конфликта хорошо знал. Через полгода, когда перевели в другой отдел, Брента уже не было в медицине. Пирс ушёл в M\&A. А кресло забрал Носорог.
Теперь всё ясно. Носорог тянул верёвки, и они выдержали. Но сейчас Пирс не отпускает хватку. И на кону — руководящая роль. Неудивительно, что два кита сходят с ума.
Отпустив напряжение, сосредоточился на стейке. Первый кусок говядины с того момента, как жизнь повернулась вспять. Сочный, с хрустящей корочкой, с дымком, который тянул из воспоминаний вкус охотничьего костра.
Было бы невежливо съесть стейк не смакуя.
Нож с мягким, еле слышным скрежетом прорезал мясо, упругое, сочное, чуть поддающееся под давлением. Красные соки лениво стекали на белоснежную тарелку, собираясь тонкой лужицей. Запах жареного мяса вперемешку с дымком гриля витал в воздухе, вызывая желание закрыть глаза и растянуть удовольствие до последнего кусочка.
Зубы сомкнулись на горячем, насыщенном вкусе мяса — соки брызнули, язык ощутил густую, солоновато-пряную волну, и мир словно на миг стал проще. Но взгляд Рэйчел резанул спокойствие, как коньки лёд.
— Почему ты такой спокойный, Шон?
"Почему я такой спокойный…"
В голосе её — тонкая трещинка тревоги.
— Встревоженность ничего не изменит.
Управляющий фондом должен быть камнем. Ни дрожи в руках, ни дрожи в голосе — кто доверит миллионы человеку, которого колотит от каждого кризиса?
— Черт, такое ощущение, что единственная, кому тут не все равно.
Вздох Рэйчел был тихим, но тяжелым — как ворох мокрого песка, брошенный на стол. Разочарование ощутимо повисло в воздухе, будто запах пролитого вина. Нехороший знак. Встречи должны проходить мягко, гладко, словно смазанные маслом.