"Жалкий выскочка", — пронеслось в голове Брента, и брови сдвинулись в резкую складку.
Он сам едва дышал от страха провала, а этот… сидит, словно у камина с бокалом вина. Эта непоколебимость раздражала до дрожи в пальцах.
— Ты ведь знал с самого начала, да? Поэтому и поставил свою зарплату, — Брент выдохнул слова, будто плевок.
Сомнений не было: Платонов участвовал в договорных играх Пирса. Но этим не ограничилось. Он молчал, зная, что всё подстроено, и толкал других делать ставки. Настоящий шулер в костюме за пять тысяч долларов.
"Дурак… Он вообще понимает, чем это кончится?"
Те, кто проиграет зарплату, не будут молчать. Никто не осмелится обвинить MD в фальсификации, но за спиной зашепчут: Платонов — мошенник. Карьера рухнет, как карточный домик.
— О чём ты говоришь? — Сергей наклонил голову, изображая любопытство, и на лице застыла безупречная вежливость.
Брент вздёрнул подбородок, голос стал похож на лекцию для недоумка:
— Есть одно заблуждение у новичков. Они думают, что Уолл-стрит — место, где решают только результаты. Но знаешь, что здесь важно не меньше?
— Если просветишь, приму к сердцу, возможно близко, — мягко ответил Сергей.
— Доверие, — слова хлестнули, как хлыст. — Кость этой системы.
Сергей кашлянул, прикрыв рот ладонью. Звук кашля сухой, резкий, будто в горле застряла бумага.
— Извини, со вчерашнего дня неважно себя чувствую, — произнёс он почти лениво и снова расправил плечи, как будто ничего не было.
Но в ту секунду, перед кашлем, уголки губ дрогнули. Улыбка. Брент видел её. Едва заметная, но наглая, как тень насмешки. Гнев обычно взрывал его мгновенно, но сейчас руки остались неподвижны. Взгляд Платонова удержал, словно гвоздями прибил к полу. Там не просто уверенность. Там было что-то большее — снисхождение, с которым смотрят на муравья с высоты небоскрёба.
"Может быть…"
Мысль обожгла, холодок пробежал по позвоночнику. А что, если он знал всё? Брент резко мотнул головой, пытаясь вытряхнуть этот нелепый страх.
"Какая нелепая мысль закралась в голову?.."
Дверь вдруг распахнулась с оглушительным хлопком, будто сработал заряд. В комнату, неся холод напряжения, ввалился Пирс, за ним — его вице-президент.
— Начинаем, — бросил Пирс тоном, не терпящим возражений. — Вы оба, сверяйте материалы.
По предварительной инструкции каждый обязан был принести по четыре копии документа. Значит, всё разойдётся по рукам — никому не спрятаться.
Брент молча занял место, пальцы сухо шуршали по бумаге, когда он брал в руки тизер Сергея Платонова. Листы были чуть тёплые, словно только что выдохнутые из принтера.
"Не проиграть. Ни за что", — холодным лезвием резанула мысль.
В памяти всплыло выражение лица Платонова — уверенное, слишком спокойное. Брент сжал челюсть так, что скрипнули зубы, и выдавил это воспоминание наружу, словно щепку.
Настоящая схватка ведь была не с этим парнем. Нет. Соперник — Носорог. А всё, что здесь разыгрывалось, — не более чем картонная декорация. Пусть даже Платонов сорвёт аплодисменты клиента, эта победа не будет значить ровным счётом ничего.
Главным победителем станет Брент. Точка.
Он повторил это как заклинание, вколачивая гвозди в собственное сознание, и наконец перевернул титульный лист. В глаза ударило сухое:
1. Обзор отрасли
2. Предложения
2-1. Фонд «Медицина»
2-2. Лундбек / Такеда
2-3. «Пять Прайм»
— Ха! — вырвался у него глухой смешок, с привкусом облегчения.
Но в тот же миг рядом раздался голос — строгий, мужской:
— Уберите любые идентифицирующие данные. Включая названия компаний. Это же инвестиционный тизер.
Говорил Джефф, вице-президент Пирса, сухо, словно обухом по затылку. И был, чёрт возьми, прав.
В тизерах имена компаний не фигурируют никогда. Это святая заповедь. Иначе клиент без подписанного соглашения легко украдёт идею. Вместо настоящих названий всегда ставят безликие «Компания А», «Компания Б». Детали — только после NDA.
А здесь… каждое имя выписано, словно на показ.
— Ну конечно, — ухмыльнулся Брент, чувствуя, как в груди разливается тёплая волна презрения.
Новичок. Самоуверенный дилетант. Если на таком элементарном прокололся — чего ждать дальше?
— Прошу прощения. Внесу правки, — раздалось спокойно.
Ни дрожи в голосе. Ни тени паники на лице. Платонов словно ожидал этого замечания.