Что-то скользнуло под рёбрами, холодное и липкое. Брент дёрнул внутренний рычаг, пытаясь сбросить тревогу, и уставился в текст.
Страница за страницей — и вдруг мысли обрубило, как ножом.
Кровь отлила от лица. Пальцы вцепились в бумагу так, что та чуть не порвалась.
"Этого не может быть…"
Листы зашуршали, словно крысиный хвост по полу. Брент лихорадочно перелистывал страницы, глотая глазами строки. Но чем дальше — тем белее становилось лицо, как мел, что стирают с доски.
— Как… это… возможно?.. — выдох вырвался сам.
Немыслимо. Абсурд. Но слова, отпечатанные на бумаге, холодно подтверждали — невозможное стало реальностью.
— Что произошло?.. — сорвалось с губ, сухих, словно посыпанных песком.
Воздух в комнате сделался густым, тяжёлым, будто в него вылили расплавленный свинец. Часы на стене тикали слишком громко, как удары молотка по гвоздю в крышке гроба.
Слова Брента повисли в воздухе, словно недопечённый кусок теста — мягкие, липкие, не держащие форму: "Живые сделки… три… все выпечки IPO… не так давно…" Казалось, мысль рвалась на части, но среди обрывков проскальзывали иглы смысла.
На Уолл-стрит выражение "выпечка" означало особую игру: компании устраивают закрытый пир среди банкиров, и каждый тянется к куску — тот, кто предложит самую "сочную начинку" в цифрах, получает лакомый кусок сделки.
— Значит… эти компании из списка недавно участвовали в таких торгах? — голос Пирса прорезал тишину, словно нож лезвием по хрустящей корочке.
— Да… три из них… — выдохнул Брент, облизнув пересохшие губы.
Рекомендации Сергея Платонова… не просто слова на бумаге. За ними стояли сделки, пульсирующие в реальном времени. Совсем недавно — эти компании прошли через частные заявки, выбрали победителей, и теперь те толкают маховик IPO вперёд. Не одна, а сразу три.
Комната на мгновение утонула в густой, вязкой тишине. Воздух стоял, как перед грозой — давил на виски. Бумага на столе казалась шершавой под пальцами, когда Пирс с Джеффом нахмурились, вглядываясь друг в друга. Это… не складывалось. Зубцы логики скрипели, застревали, требовали смазки фактов. Брент не мог дать объяснение. Единственный способ — увидеть всё своими глазами.
— Какие из них? — сухо.
— Номера 1, 3 и 5.
Шоррл, шуррр… страницы зашуршали, словно сухие листья, когда пальцы Пирса и Джеффа торопливо листали папки. Первая рекомендация — "Фонд Медицина".
Инвестиционные основные моменты:
— Продукт: комплект, диагностирующий 236 типов раковых клеток.
— Запуск в июне 2012-го. За полгода — выручка 11,12 млн долларов.
— Анализ, сравнение, рынок…
И в финале — жирная строчка, словно крик на бумаге: "Обеспечить акции как можно быстрее. IPO раньше среднего по отрасли".
Пирс дочитал — и брови сомкнулись в тяжёлый хмурый мост.
— IPO на этом этапе?.. — слова резанули воздух, словно треск сухой ветки.
Компании живут по своим циклам — как люди. Сначала — в тесном кругу родных инвесторов: основатели, друзья, венчурные дяди, ангельские тёти. Те, кто терпеливо греют ребёнка у камина роста, не требуя немедленной отдачи.
Но вечное детство не предусмотрено. Рано или поздно — взрослеть, выходить на публику. На биржу. Первичное размещение акций, IPO — словно бал, на который выводят невесту. С помпой, с приданым, с надеждой на богатого жениха.
Капитал врывается рекой, но и хлёсткая плеть рынка бьёт больнее, чем ласковые руки ранних инвесторов. Толпа нетерпелива. Ей не нужны мечты о завтрашнем дне — только прибыль здесь и сейчас. Малейший сбой — и акции летят вниз, как сорванный лист в осеннем вихре. Особенно если компания — зелёный росток, без корней доверия.
Поэтому на бал выходят только зрелые. Те, чья ценность измеряется миллиардами, кто прошёл испытание временем. А здесь — всё иначе. Компания едва набрала вес в 5 миллиардов, с одним продуктом, которому чуть больше года. Ещё рано. Слишком рано. Выпустить её в открытый рынок сейчас — всё равно что отправить двенадцатилетнего ребёнка в ночной мегаполис.
— И всё же… они пошли на это? — вопрос звенел, как стальная струна.
Брент кивнул. Решили рискнуть. Подняли занавес, вывели хрупкую фигурку на сцену IPO. А Сергей Платонов не просто предугадал этот шаг — он шепнул: "Хватайте акции немедленно". Время — как влитое.
Шоррл, шуррр… страницы шуршат дальше. Две другие компании — такие же. Рекомендации под IPO. И снова преждевременность, снова ощущение, что в мир выбрасывают детей — десяти, пятнадцатилетних. Не запретно, но странно. Тревожно. Как будто Платонов видит будущее сквозь дым.