— Фью, наконец-то всё кончено….
Ставка была как перетягивание каната между двумя сильными игроками. Теперь, когда исход был решён, наступила временная пауза борьбы за власть.
Но мир длился недолго.
— Слышали, Носорог ворвался в отдел M\&A?
Через час слухи разлетелись по этажу, словно удар молнии.
Носорог ворвался в отдел, бросил тизер Брента прямо у ног Пирса, голос разрезал воздух:
— Не могу смириться с тем, что это проигрыш!
Он отказался принять результат. Пирс же спокойно пожал плечами, ощущая холод металла ручки в ладони.
— Не бери в голову, это выбор клиента.
— Нет, это проблема MD! — Носорог указывал пальцем, взгляд резал воздух.
Мейсон, опытный сотрудник отдела M\&A, склонил голову, голос был спокойным, но твёрдым:
— Посмотрим, будет ли результат таким же, если другой MD активизируется.
Это стало заявлением о втором туре.
И через два дня….
Три сделки из списка Брента тоже были заключены.
Что? Три? 3/10?
Это не было шуткой.
Всего за два дня…
Заключение десяти сделок обычно считалось успехом, а одна — едва ли. Но три? Три живые сделки! Это был показатель, от которого закручивалось в голове — невероятная концентрация удачи и мастерства. Воздух офиса дрожал от шепотов, запах свежесваренного кофе смешивался с лёгкой кислинкой бумаги и едкой стерильной ноткой кондиционеров.
Слухи о том, что Брент оказался "настоящим победителем", мгновенно разлетелись по всей компании, как искры по сухой траве.
— Забил три гола, но всё равно проиграл, серьёзно.
— Но новичок тоже получил три живые сделки, верно? Разве это не счёт 3:3?
Предсказания чужих сделок не учитывались; это не официальная оценка Голдрана.
— Истинный счёт (только личный, самодельный): 3:0.
— Остальные баллы (подсчёт по другим сделкам): 3:3.
Люди начали спорить, утверждая, что оценка Сергея Платонова не имела юридической силы. Наиболее громкими были те, кто ставил собственную зарплату против нового сотрудника — их благополучие зависело от поражения новичка.
Затем пришло новое известие.
"Пирс вызван к исполнительному директору".
— Вы пропустили сделку из-за отвлекающих факторов.
Исполнительный директор, человек с непреклонной привычкой критиковать, на этот раз выглядел почти восхищённым, слегка понизив голос, чтобы он не дрожал.
— Не каждая сделка приводит к результату. Но есть огромная разница между провалом, несмотря на усилия, и упущенной возможностью из-за мелочей. Если бы не Носорог, Голдран мог понести серьёзные потери.
Пирс не нашёл слов — контратака была настолько неожиданной, что едва ощущался холод пола под ногами и слабый запах кофе в воздухе.
— В лондонском офисе есть проект, где ваша помощь может быть полезна. Хотите помочь им до ноября?
С общественным мнением на его стороне, исполнительный директор продлил пробный срок Пирса с одного до двух месяцев.
Но Пирс не собирался с этим смиряться.
— Подобный выверт нужно как-то компенсировать — решительно сказал он, ощущая лёгкое дрожание рук от напряжения и запах свежей бумаги на столе. Намерение было одно — восполнить утраченные результаты, заключив другие сделки.
— Дело не в цифрах. Этот инцидент ударил по моральному духу сотрудников, — прозвучало строго.
— Если берёшь на себя ответственность, то готов принимать последствия, — продолжал директор, взглядом пронизывая комнату, воздух был густым, словно пропитанным ожиданием.
У Пирса остался лишь один путь — не признавать вину.
— Слишком рано делать выводы. Живые сделки ещё могут появиться в новом списке.
Нападение было основано на характеристике, как "небрежность из-за мелких отвлекающих факторов". Если новичёк принесёт результаты, нарушение будет аннулировано.
Исполнительный директор насмешливо ухмыльнулся.
— Ха! Вы правда думаете, что это возможно?
— Новый сотрудник — не обычный новичок. Его талант предсказывать живые сделки известен.
— Разве нет другой причины?
В Голдране уже ходила теория, что Сергей Платонов "собирает информацию через связи, создавая иллюзию чудес".
Пирс понимал логику этой версии, но отступать было нельзя.
— Слишком рано делать предположения. Подождём результатов.
— Как долго ждать чуда?
— Два месяца.
— …
— Просто дайте две недели, и всё станет ясно.
— А если ничего не покажете?