— Чёрт, как же всё это ненавижу! — резкий, как ржавый гвоздь, голос пронзил сознание.
Ощущение было такое, словно в голову полетели острые осколки стекла.
— Вставай! Работа ждёт!
Тембр был не раздражённым, а каким-то слишком бодрым. Мой стажёр.
— Это что… сон?
В какой-то момент и вправду задремал. А ведь только что прокрутил перед глазами целую киноплёнку прошлого. Так, наверное, и бывает, когда говорят: "Вся жизнь пролетела в мгновение".
Но по — прежнему лежал на больничной койке. Молодые ребята, что недавно стояли рядом, потягивались, расправляя плечи, и уже направлялись к выходу из палаты.
— Деньги, деньги надо зарабатывать! — сказала девушка, и в голосе её звучала какая-то наивная задорность.
— Ты что, не понимаешь? — отозвался другой. — Деньги ничего не решают, сколько бы ты их ни скопил!
Понятное дело, все мы так двухвосток разводим. Типа это не денег у нас нету, а мы их просто презираем. В данном случае, они ведь явно не про меня говорили?
Если про меня — значит, они ошибаются до глубины костного мозга. Потому что мою проблему можно решить деньгами. Нужно всего-навсего накопить двести пятьдесят миллиардов рублей и сделать лекарство самому.
…Вот оно.
Внезапно все кусочки мозаики в моей голове щёлкнули, становясь на свои места. Почему когда-то выбрал профессию врача, хотя это совершенно на меня не похоже. Почему потом, резко, будто в прыжке, оставил медицину ради заявки на Уолл-стрит. Почему мои навыки всегда были такими странно прицельными. Всё это — ради того, чтобы однажды победить эту болезнь.
Если правильно собрать все фрагменты, то выживу. Но дело было не только в этом. Моя жадность к деньгам… моя одержимость ими — тоже была частью этого замысла. Причина, по которой никогда не чувствовал удовлетворения, сколько бы ни зарабатывал. Причина, по которой сердце замирало каждый раз, когда держал в руках пачку наличных…
Возможно, мои клетки сами знали о грядущей беде и тихо кричали: "Зарабатывай больше, иначе мы не выживем".
Но теперь — поздно. Сегодня — день моей смерти. Откуда это понимаю? Утром боли не было. Значит, мне вкололи ударную дозу морфина — последнее проявление милосердия врача к пациенту, который уже стоит на пороге.
Лёгкие будто стянуты стальными обручами. Или это мои сосуды сужаются, перекрывая поток крови. Кислород перестаёт поступать — словно кран, который кто-то медленно, безжалостно закручивает.
Я умираю. Боли нет. Странно, но нет и страха.
Осталось лишь одно чувство.
"Я мог бы заработать больше".
Бесконечная жажда.
Шёпот.
Писк.
"Теперь мы послушаем начальника отдела основных средств."
И вдруг — звук возвращается. Кран, который уже почти перекрыл всё, неожиданно распахивается.
— Хм-м-м!!
В лёгкие врывается кислород, такой резкий поток, что едва не задыхаюсь от самого дыхания.
— Ху… ху… ху….
Холод. Пот, пропитавший всё моё тело, остывает, пробирая до костей. Сердце бешено колотится.
— Ты видишь?
Чёрные пятна, застилавшие половину обзора, исчезают.
— Что с этим типом?
— Он что, тронулся?
Поворачиваю голову. Несколько молодых людей в строгих костюмах, похожих на школьную форму, глядят на меня с презрением. В их взглядах читается всё сразу: превосходство, насмешка, отвращение.
— Уолл-стрит?
Точно. Передо мной — будущие акулы финансов, те самые, кто однажды свяжет чужие судьбы в цепочку CDO и продаст, не моргнув, за нужную цену.
Хотя… надеюсь, Королю Ада они меня пока не предложат.
"Goldman предлагает возможность работать бок о бок с людьми, которые меняют мир. Вам предстоит возглавить грандиозные движения, которые положат конец эпохе Wall Street Times…"
На сцене мужчина произносит фразы, которые слишком хорошо помню. Скоро нам предстоит "великая миссия": двигать мировую экономику, налаживать связи с топ-менеджерами корпораций, участвовать в сделках, которые якобы меняют будущее.
На деле — сладкая приманка для первогодок. Главное, в начале быть щедрыми, чтобы никто не сбежал.
Всё это слишком реально, чтобы быть сном. И, как ни странно, в этом было что-то… человечное.
Что означало только одно:
"Это не ад".
Рефлекторно сунул руку в карман и нащупал что-то твердое и гладкое. Телефон. iPhone. Как раньше. Ну, давно.
Но экран… такой крошечный, что меня чуть не передёрнуло. Казалось, будто пытаюсь смотреть фильм через замочную скважину.
10 сентября 2013 года.