Под ним обнаруживается деревянный пол. В прошлой жизни, когда я общался с будущими хозяевами, они рассказывали, что люк был хитро замаскирован под паркет, и не отличим от остального пола. Его можно опознать только по большой щели между дощечками. Семейная пара, купившая дом у вдовы Овчинникова, сделала ремонт, и заменила тайный люк на обычный.
И эту щель я вижу.
— Ну что? — Саша в нетерпении переминается с ноги на ногу.
— Пара секунд, — успокаиваю его я.
Становлюсь в стороне от люка, вспомнив рассказы Владимира Михайловича, кладу ладонь рядом в этой щелью и с силой нажимаю. Люк чуть сдвигается. Нащупываю пальцами вырезанную внутри ручку-углубление для пальцев, и дергаю назад. Люк откидывается, открывая чёрный зев подвала и лестницу, идущую вниз.
— Ну ты даешь, — восхищенно вздыхает Саня. — Такое впечатление, что ты тут уже бывал.
— Бывать не бывал, — усмехнулся я, — а добрые люди информацией поделились. И вообще, будешь много знать, будешь плохо спать, но недолго.
— Почему, недолго? — наивно интересуется гопник.
— Потому что, как сказал мудрый царь Соломон: «От многих знаний, многие печали». Бриллиантовую руку смотрел? Там гениальная фраза есть «Один мой друг, покойник, говорил: я слишком много знал».
— Ты что, меня пугаешь? — надувается Саня.
— Нет, предупреждаю. Думаешь, мне простые люди слили информацию об этом барыге? — многозначительно смотрю на товарища. — Извини, я жить хочу, поэтому и вам не рассказываю, откуда о нем узнал. Прими это как истину и не задавай глупых вопросов.
— А чего же твои непростые люди сами его не хлопнули? — ворчит гопник.
— Для них эти деньги — копейки. Они даже задницу ради них не поднимут. И такие взломы не их специализация. А вот наказать урода, слив информацию о нём, захотели. Ещё вопросы будут? — показываю всем своим видом, что разговор продолжать не нужно.
— Нет, — угрюмо буркнул Саня, — закрыли тему.
— Тогда пошли.
Шагаю в черный проем подвала. Опускаюсь по лестнице, поворачиваю влево к стене, нащупывая выключатель. Вспыхнувший яркий свет слепит нам глаза, заставляя на секунду зажмуриться. Саня спускается за мной и останавливается, ожидая команд.
Подхожу к знакомым деревянным полкам с соленьями и вареньями. Хорошо, что банок не так уж много — где-то с десяток.
— Помоги, — прошу Саню, — нужно подвинуть их аккуратно, чтобы ничего не разбить.
Товарищ, пыхтя, берется за ножки с другой стороны.
— Не вздумай поднимать, — предупреждаю Сашу, — просто отодвигаем стеллаж на метр от стены, по моей команде. Хорошо?
— Да.
Хватаюсь за стойки.
— Давай.
Медленно отодвигаем стеллаж. Банки угрожающе звенят, трясутся, но стоят на месте.
Под нижней полкой виден прямоугольный двухдверный люк, почти сливающийся с темно-серым бетонным полом.
Присаживаюсь, берусь за маленькие кругляши ручек и распахиваю дверки. На дне полуметровой ямы — знакомый коричневый портфель с распухшими боками. Правда, я его видел уже немного потрепанным и потасканным. А сейчас он новенький с сияющими позолотой замками.
Рядом виднеются очертания большой кастрюли, обернутой в толстое покрывало. Интересно, о ней супруги ничего не говорили.
— Что там? — азартно бормочет Саша, пытаясь заглянуть из-за плеча.
— Сейчас, — вытягиваю портфель. Затем наступает очередь кастрюли. Она неожиданно оказывается невероятно тяжелой.
— Саня, — хриплю я, — помоги.
Товарищ с готовностью подскакивает. Вместе вытягиваем кастрюлю, отряхиваемся от пыли и вытираем пот.
Сперва посмотрим, что в портфеле. Поочередно надавливаю пальцами на латунные желтые замки. Они с щелканьем слетают с запоров. Откидываю крышку. Нашему взору открываются аккуратные пачки сторублевок, перетянутые резинками.
— Млять, а я до конца не верил, что это правда, — ошарашено признается товарищ, пожирая глазами деньги. — Думал, гонишь, а бабла здесь намного меньше.
— Надо верить людям, — улыбнулся я. — Давай теперь посмотрим, что в кастрюле.
В четыре руки разворачиваем покрывало. Я поднимаю крышку, и мы вдвоем опять заворожено замираем.
— Ох, еж твою мать, — растерянно ругнулся напарник. И было отчего. Кастрюля наполовину заполнена сияющим в ярком свете золотом. Слитки, песок, обручальные кольца, серьги с камнями, браслеты, колье. Даже царские червонцы, запонки и брошки в общей куче виднелись.
— Мда, — я задумчиво почесал затылок. — На такое мы не рассчитывали. Деньги-то по сумке и рюкзаку распихаем, а с кастрюлей что делать?