— Отлично, — киваю я. — Тогда осталось обговорить ещё кое-какие детали.
Ашот вскакивает, выключает стреляющий паром в потолок чайник, быстро расставляет чашки и блюдечки, пододвигает ко мне сахарницу и тарелку с конфетами и печеньем.
Минут 30 мы, не торопясь, пьем чай и обсуждаем нюансы моего будущего свидания. Армянин оказался очень полезным. С его связями и возможностями все вопросы должны были решиться влёт.
— Вроде всё обсудили, — я удовлетворенно откинулся на спинку стула. Но кое-что вспомнил.
— Хотя нет, не всё.
— Что-то забыли? — Ашот вопросительно глядит на меня.
— Это другого дела касается, — отмахиваюсь я. — Вы имеете точки на нескольких рынках. Значит, должны быть рабочие отношения с милицейским начальством, чтобы решить возникающие конфликтные ситуации с ППС-никами и местными ментами. Правильно?
— Правильно, — армянин сразу настораживается. — А что?
— Мне нужен выход на любого продажного опера с нашего района. И такой, чтобы он захотел разговаривать. Есть мысли, как его найти?
— Не вопрос, — повеселел Ашот. — Так для такого даже обращаться к начальству не надо. Все можно через местных ментов решить. Поспрашивать их, дать рублей 25, так они все разузнают и скажут к кому обращаться. И опера предупредят, чтобы нормально общался.
— Ещё требуется отличный опытный адвокат. Один из самых лучших и высокооплачиваемых, — продолжаю нагружать друга заданиями.
— Легко, — улыбнулся товарищ. — С нашей семьей сотрудничает Исаак Моисеевич Френкель. Один из самых сильных адвокатов в Москве, да. Он, кстати, в моем деле договорился с милицией, доказал, что наряд действовал с нарушением законодательства, неправильно оформил документы о задержании, и добился снятия с меня всех обвинений. Я с ним сведу, когда скажешь. А зачем тебе это всё?
— Да так, — неопределенно ответил я. — Нужно одного козла успокоить. Иначе в будущем возможны проблемы. А мне не хочется на него больше отвлекаться.
— Сделаем, — кивнул Ашот. — Что-то ещё?
— Пока всё, — улыбаюсь товарищу. — Итак тебя загрузил своими делами по самые гланды.
Оперуполномоченный Кунцевского ОВД, капитан Владимир Иванович Гуменюк был в отвратительном настроении. Серия квартирных краж, поножовщина в рюмочной, несколько нападений с целью грабежа в лесопарке и добрый десяток висяков не давали расслабиться. На каждой утренней планерке и совещаниях, начальство имело его в самых извращенных позах.
Ещё и проблемы с деньгами образовались. Бабка Матрена, продающая самогон, с введением сухого «горбачевского» закона перешла на промышленные масштабы. До недавнего времени она регулярно отстегивала участковому и Гуменюку приличные суммы, чтобы ей не мешали торговать. Но несколько дней назад, участковый ушёл в отпуск, а Владимира Ивановича вместе с другими операми в рамках плана «Ночная трасса», отправили на усиление подразделений ГАИ.
Офицеры милиции, дополненные срочниками внутренних войск, участвовали в целом комплексе оперативно-розыскных мероприятий, направленных на поимку бандитов, грабящих водителей на окружной дороге и подъездах к столице. Недавно эти беспредельщики расстреляли целую семью, ехавшую на отдых из Москвы в Сочи. Среди оперативников ходили слухи, что по этому поводу, первый секретарь горкома Борис Ельцин, орал, топал ногами и швырялся ручкой в стоящего перед ним навытяжку начальника московской милиции Борисенкова.
«Развели тут бардак, понимаешь»! — здоровенный и ещё не сильно истраченный алкоголем сибиряк орал так, что на его крики в приемную сбежались переполошенные работники горкома.
Приехав к себе на Петровку, взбодренный трепкой генерал-лейтенант вздрючил начальника МУРа Котова, ГАИшников и руководителей ГУВД. В краткие сроки был разработан план «Ночная Трасса», от каждого райотдела в помощь гаишникам были выделены опера и ППСники. Также задействовали срочников внутренних войск. Трое суток Гуменюк сидел в засадах на трассах и мотался по окружной дороге, вместе с коллегами, тормозя и досматривая подозрительные машины. А потом несколько дней отдыхал, используя предоставленные отгулы. Когда опер появился в райотделе, катастрофа уже произошла.
В его отсутствие, ранее присланный в отделение стажер Никишкин, вообразил себя асом оперативной работы и решил выслужиться. Он конфисковал аппарат — «кормилец» у Матрены, составив протокол изъятия, и утащил шокированную бабку в отделение. Причем, вернуть «аппаратуру» и отмазать самогонщицу не представлялось возможным. Документы были оформлены как надо. Единственное, что удалось: провести действия стажера по статье 158 УК РФСР, «изготовление и хранение самогона, без цели сбыта» и обойтись сторублевым штрафом. Испуганная и озлобленная наездом бабуля прекратила гнать самогон, и уехала к сестре в Тверь, где и сидела в настоящее время.