И Сириус засел над инструкцией по анимагии, ничего не пояснив другу: обиделся. Увы, Поттер увидел, что приятель перестал изображать его тень, и решил узнать, чем это он таким интересным занят. И теперь инструкцию они штудировали вдвоем, периодически расспрашивая Питера, к которому совершенно неожиданно проникся даже Джеймс.
«Чую, добавится мохнатых этим летом», — думал Петр, но что-то менять было уже поздно.
После очередного экзамена в Выручайке обсуждали Локонса. В частности, что с ним делать дальше.
— Почему мы должны что-то делать? — пытался откреститься Петр. — Им преподаватели занялись. Слизнорт сделает из него приличного зельевара, зуб даю. Да и Флитвик не даст пропасть. Вон как он Поттера взял за жабры… Кстати, и тебе так же надо было, учись, Снейп. Как можно громче орать и жаловаться.
Снейп, жутко довольный присутствием комиссии на экзамене по зельям, при которой Слизнорт не смог спросить с него ничего лишнего, только фыркнул:
— И кто бы за меня атаковал директора вопиллерами? Матери и так нелегко, я что, еще за ее юбку цепляться буду?!
— А почему бы не написать? Она же волшебница. Имеет право — раз, и наверняка умеет — два. В чем дело?
— Ты совсем идиот? Она в маггловском мире живет! В маггловском! Ни одного источника поблизости, она уже почти… — голос его упал до полушепота, когда он произнес горько: — Почти сквиб.
— Мер-р-рлин… я забыл. Подожди, а почему бы ей вместе с тобой не погостить, например, у нас?
— Питер... Если получится вытащить мать, я твой должник.
Вечером в Оттери полетела очередная сова…
От привиденческой «справочной службы» толку, как выяснилось, оказалось немного: помогала в основном Елена.
Старина Ник оказался совсем бестолковым и зацикленным на собственной недорубленной голове, Толстый монах интересовался не тем, что интересовало ребят, а Кровавый Барон продолжал посматривать на второкурсников свысока. Даже на тех, кто относился к его факультету.
«Ну и нафиг сдался», — резюмировали слизеринцы едва ли не хором. Призрак, разозлившись, с разгону прошел сквозь Снейпа, но в ответ только получил скупое «И что?», презрительно поднятую бровь и скрещенные на груди руки. «Неплохая поза, даром что совсем еще сопляк, — подумал Барон. — Использую ее со стариной Ником, когда совсем достанет».
Он и использовал, только откуда все пошло, никто так и не узнал. Только Бестолко… то есть Безголовый Ник начал жаловаться гриффиндорцам на Слизерин. Правда, слушали его не очень.
Выручайка стала своеобразной общей гостиной: после каждого экзамена туда шли все, и договариваться не надо было. Притаскивали кто что, в основном переписанные пергаменты из «выручай-хранилища».
— А вот еще способ поиска зверя внутри себя, тоже медитация, только подробности немного другие, — Сивилла потрясла еще одним пергаментом. — Смотрите, тут написано, что форму можно выбирать. Но удача все-таки зависит от того, насколько качества мага похожи на качества избранного им животного. Так что получиться может что-то похожее, но не совсем то, что загадаешь.
— А ну-ка, дай сюда…
— Ого… Получается, можно искать кого-то определенного?
— Леди сказала, что да.
— Это дала тебе наша прекрасная Елена?
— Да, показала, где лежал в Выручайке.
— Все-таки там есть полезные вещи! Может, еще разок сходим посмотреть?
— Прекрасная Елена… — начал было Петр, и тут появился призрак, как всегда, когда ее не ждали.
— Что ж… Мне нравится такое имя, хоть оно и не совсем мое. Можете звать меня так. А вот в комнату я бы не советовала сейчас отправляться, она под наблюдением, — охладила Серая Дама вспыхнувший было энтузиазм.
— Чьим? — сразу напрягся Питер.
Елена пожала прозрачными плечами.
— Там просто феникс. Он под невидимостью, но мы, призраки, не можем не чувствовать жар вечно живущего.
— Директор?! — Петру аж поплохело.
— Это не Фоукс. Я его слишком хорошо знаю.
— Фу-ух. Но ведь фениксы — необыкновенная редкость! Кто же это может быть? — удивился Питер.
— Я думал, в Англии только одна такая птица, у директора, — поддержал его Люпин.
— Вот потому мы и не пойдем туда больше. Не стоит нарываться, — согласно кивнул Снейп. — Но значит, комната не одна?
Сивилла грустно кивнула, но Петр почему-то ей не поверил и снова обратился к Серой даме.
— Леди, а тут наблюдение есть?
— Нет, только в Комнате Забытых Вещей.
— Получается, это разные комнаты?!
— Конечно, как иначе, — удивилась Елена. — Мать объединила на этой двери несколько десятков совершенно разных помещений замка, а вы что думали?
— Мы думали, что комната приспосабливается под нас…
Смех призрака рассыпался звоном тонкого стекла.
В последний вечер они пытались медитировать. Каждый искал, что ему хотелось, но плавающих, летающих и бегающих пытались распределить… Может быть, это и удалось, но Петр уже ни в чем не был уверен. Подростки принимали его как лидера, но — такого же подростка. И иногда право решающего голоса ему не принадлежало.
Абыдна.
И плюнуть бы на все это…
Но чувство, что скоро что-то произойдет, его не отпускало, и Петр быстро гасил в себе проявление подростковых настроений.
Он попытался заинтересовать своими предчувствиями Трелони, но провидица была слишком увлечена придумыванием своего будущего животного.
Сразу с поезда они направились в Гринготтс, добираясь туда каждый своим путем, а там сразу и счета пополнили, и на питеровско-гоблинский вклад добавили, и деньги поменяли на маггловские. Отчим Питера, встречавший его на вокзале, кстати, тоже поучаствовал. С «чутьем» пасынка мужчина уже успел познакомиться, да и супруга рассказала много интересного. Мальчик определенно был не прост. Так что мистер Фосетт прихватил с собой вполне приличную сумму. В этот раз гоблины были немало озадачены: волшебники меняли довольно много золота на маггловские бумажки!
После посещения уже маггловского банка они наконец расстались. Добираться домой с помощью питеровых порталов теперь было плевым делом.
— Ты уверен, что не продешевил? — иронично спросил отчим.
— Смотря что считать, — уклонился Пит. — Если долговременные отношения с довольно умными, сильными и талантливыми магами, то нет.
— Уже в такие дали заглядываешь?
— Если не смотреть заранее, можно попасть не в те дали, куда хотел. Или вообще никуда не попасть.
— Ты прав. Откуда только такие мысли в голове подростка, вот чего не пойму!
— Не мы такие, жизнь такая, — привычно отвертелся Петр.
С отчимом ему повезло просто невероятно. Он многому его научил, едва ли не больше, чем школа. По крайней мере, пока. А главное, с ним было можно просто молчать и думать о своем. Он не старался вызвать на разговор, не расспрашивал, не отвлекал. Но все-таки…
Нет, конечно, хорошо быть ребенком, но как же это уже тяготит! Хочется… самостоятельности. А ее нет — ни дома, ни в школе. Тем более, что дом был все-таки не их, а отчима. Петру страшно хотелось хотя бы совсем небольшую квартирку, но свою. Собственную.
Денег, кстати, хватало и на то, чтобы снять что поприличнее, и даже на то, чтобы купить не совсем приличное. Но это «не совсем» ему, уже довольно умелому магу, почти без разницы. И на второй вечер дома он попробовал завести об этом разговор.
Мать, увы, отреагировала ожидаемо: ужаснулась и расплакалась. Отчим успокоил ее, да и Петр покивал, мол, мы, подростки, такие… Извинился. А потом мистер Фосетт выдал такое, чего пасынок совершенно не ожидал. И понял, сколько же еще он, оказывается, не знает.
— Ты, наверное, привык к тому укладу жизни, что у магглов: по родителям твоей матери, по ней самой. Но дело в том, что у волшебников все немного не так. Точнее, совсем не так. Если ты уйдешь, волшебство матери будет гаснуть и она начнет быстрее стареть. Если ты оставишь гнездо семьи — станешь деревом без корней… Можешь остаться сильным, но уязвимость возрастет.