— Сыро, — протянула Эванс, — у меня обувь не та, а идти переобувать неохота. Что ты хотел?
Снейп замолчал и осторожно потрогал «спящего» за плечо. Тот немного дернул рукой и засопел дальше.
— Правда, спит… Ладно, я сейчас.
Парень забормотал заклинание купола тишины, к нему присоединилась Лили, а Петр осторожно повернул заветное колечко, благодаря которому узнал немало полезного, еще будучи первокурсником по пути в Хогвартс. Чувствовал он себя сейчас то ли слегка виноватым отцом непутевого подростка, то ли гиперответственной мамашей девочки, нечто такое среднее. Но не подслушивать почему-то не мог.
Успокоенные собственным заклинанием ребята присели на ступени совсем рядом с ним, так что можно даже было подглядывать меж ресниц.
— Лили, зачем?! Не делай этого, прошу тебя!
Северус яростно сверкал глазами, но почему-то девочка была уверена: он удивлен, поражен, но… ему приятно. А потому, насупившись, ответила:
— Затем, что так будет по-честному. Я так решила.
— Я пойду к матери, она…
— Стой! — она ухватила его за рукав. — Почему ты вмешиваешься? Это мое решение.
— Но тогда ты будешь обязана оставаться со мной… даже если не захочешь.
— То есть, я смогу «не захотеть»? — удивилась она. — И ты сам этого не хочешь?
— А… нет. То есть, мало ли, что я хочу. Но ведь это будет неправда!
— А то, как ты ко мне относишься — правда? — воскликнула Лили. — Или это только потому, что ты привык за это время к заклятию и сжился с ним? Скажи же, ну?
Северус поник. Ответить было, по большому счету, нечего. Все его увещевания, все протесты отскакивали от упрямицы как от стенки горох. Переубедить ее не было никакой возможности, но он непонятно на что надеялся.
— Скажи мне только одно, Лили, пожалуйста. Почему ты так решила?
Она вздохнула.
— Ты знаешь, до меня наконец дошло, что в школе совсем не так безопасно. Я не хочу, чтобы на меня влияли без моего ведома, не хочу… оставлять тебя. Помнишь, как вы с Питом заставили меня выпить антидот, когда я на тебя набросилась с обвинениями первый раз в Выручайке? Ведь это и правда было совсем не мое желание, не мое поведение. Я это до сих пор часто вспоминаю, и мне просто страшно.
— Почему ты не сказала мне?
— Считаешь, у меня было так много возможностей с тобой поговорить, когда ты появлялся на пять минут и снова исчезал? — Лили подбоченилась. — Знаешь, когда тебя не было, мы с Питером по вечерам много разговаривали, и, кажется, он меня убедил, что надо быть осторожной. И еще мы посмотрели вместе с твоей мамой вчера все о том заклятии. Оно, конечно, старинное и очень сильное, зато прекрасно блокирует любое другое влияние, даже зелья, представляешь? А Питер рассказал мне такие вещи о будущем, странные, жуткие, но весьма правдоподобные. Да и в Гринготтсе, помнишь, как гоблины с ним говорили? И я теперь знаю, что Пит — не просто наш ровесник. Да, с меня он тоже клятву взял.
Северус понимающе кивнул, но ничего не сказал, чувствуя, что подруга только готовится перейти к самому главному…
— А еще он меня спросил однажды, люблю ли я тебя настолько, чтобы оставаться рядом с тобой всю жизнь.
Северус вздрогнул. Черные глаза встретились с зелеными, ожидая, кажется, приговора. Он уже был готов просить ее замолчать, но было поздно.
— Я ответила, что не знаю. Мне кажется, я еще не доросла до того, чтобы полностью осознать, что такое любовь между мужчиной и женщиной, понимаешь? Мы же с тобой еще почти дети. Но в чем я уверена, так это в том, что не могу представить свою жизнь без тебя. И не хочу, — зеленые глаза сузились. — Именно поэтому все должно быть по-честному. Одинаково для нас обоих. Тебе еще есть, что возразить? Все, я пошла.
И Лили просто ушла. Понятно, куда и зачем. Северус не двинулся с места — видимо, потрясение было довольно сильным.
«Умница… Какая же девчонка умница! — думал Петр, нагло подслушивающий весь этот секретный разговор с помощью своего самого первого артефакта, памяти отца… — А теперь пора просыпаться и промывать мозги этому носатому чуду. Эх. Почему я не пошел учиться на психолога?»
Он потянулся и открыл глаза. Кажется, Северус обрадовался его пробуждению? А вот он сам в следующую минуту был не очень-то рад, когда парень вывалил на него все свои сомнения и эмоции.
— Северус, если ты хочешь услышать от меня хоть что-то, придержи коней.
— Что? А… Вот что теперь будет?
— А что тебе не нравится?
— То, что это будет, — парень замялся, а потом словно вытолкнул из себя, — не любовь.
И замолчал, ощетинившись, как пойманный ежик.
— Романтик несчастный, вот что я скажу, — Пит жестом остановил попытавшегося было возмутиться Снейпа. — Вот скажи мне, если человек сам, сознательно идет на такое ради другого — что это? Что это, если не любовь, я тебя спрашиваю? Тебе повезло, как... как... я не знаю, кому! Какого бундимуна сопливого тебе еще нужно?!
— Ты правда так думаешь?
Пит молча постучал себя по лбу и закатил глаза. А опустив их, впервые увидел абсолютно счастливого Снейпа.
— Я дурак? — спросил тот, мгновенно посерьезнев и став исключением из всех пословиц насчет ума и влюбленности. — Мне надо будет извиниться?..
— Конечно дурак, но извиняться вовсе необязательно.
— Почему?
— Ты же не извиняешься за то, что ты мальчик?
— То есть?
— У вас разное мышление, вы разные люди, каждый из вас видит ситуацию по-своему. Разве имеет смысл извиняться за это? Лили на тебя обиделась?
— Не знаю. Вроде бы нет.
— Так спроси, уточни, вместо того, чтобы придумывать то, чего на самом деле нет. Как бы вы ни были близки, вы никогда не будете идентичными близнецами с одинаковыми чувствами и взглядами. Знаешь, что самое важное в семейной жизни?
— А ты откуда знаешь?
Петр выразительно прокашлялся.
— Ах, да. Прости. Так что?
— Вовремя договориться. Причем так, чтобы человек действительно понял все твои резоны, без иносказаний, без «вдруг она не так подумает». Если тебе кажется, что она подумала не так, спроси. Будь честным и ее проси о том же. И никогда не думай, что другой человек чувствует и думает то же, что и ты. Узнавай, каждый раз узнавай.
Парень смотрел на него словно на мессию какого-то.
«Эх, совсем беда с этими магами и их половым воспитанием. Да и не только… Подсунуть ему, что ли, пару книг по психологии? Вот только где найти в магической Британии “Как относиться к себе и к людям” Козлова?.. Хоть по памяти восстанавливай!»
*
Дверь на веранду громко хлопнула: выскочила Эванс, слегка взбудораженная, на щеках, похоже, следы слез, схватила за руку Снейпа и утащила в дом. Петр медленно пошел следом.
Эйлин лежала на постели в гостевой комнате и едва дышала. Подле нее на коленях стоял сын, уткнувшись лбом в безвольно свисающую руку. Лили стояла рядом, тихо всхлипывая, вытирая слезы и что-то бормоча. Только подойдя ближе, Петр разобрал, что именно, и едва не сел на пол тут же. Эйлин умирала… И просила сына перенести ее домой, чтобы она могла хотя бы проститься с мужем.
— Почему? — не выдержал Петр, наклонившись к женщине.
Та слабо улыбнулась.
— За заклятие платят жизнью. И если за счастье моего сына я должна заплатить… какая мать поступит иначе? Прости меня, Северус… за все. Простите… что я тут так, — она попробовала подняться, но Пит мягко и осторожно остановил ее.
— Полежите немного, я сейчас! — и полетел к матери и отчиму. Больше надеяться было не на кого.
— Почему вы мне ничего не сказали? — услышал он всхлип Лили, закрывая дверь.
Он рассказал о случившемся всего одной фразой и тут же побежал назад, так что не заметил, как переглянулись родители, а затем и вовсе повернули в противоположном направлении.
Когда те наконец спустились в комнату Эйлин, ей словно бы стало немного лучше. Мистер Фосетт покачал головой:
— Вы не перенесете сейчас аппарацию даже на совсем небольшое расстояние. Портал, конечно, будет предпочтительнее, но я бы и его не стал задействовать. Здесь сильный родовой участок, восстанавливайтесь… Это вам поможет.