— А это Миранда, — представил я наконец скромно стоящую в стороне девушку.
— Здравствуйте, миссис Холл, мистер Холл, — она нервничала и явно была не в своей тарелке.
— Она нервничает, — прошептал я маме.
Она искоса посмотрела на меня, и я понял: допросу быть.
— Ну что ты, милая, зови меня Лори, — мама шагнула в ее сторону.
Мира стушевалась, но надо знать мою маму: без лишних расшаркиваний она притянула Миру к себе в объятия. Девушка удивленно хлопала глазами, но на объятия ответила.
— Мама такого парня, как Ник, не может называть меня иначе чем Арчем, — хохотнул отец, повторяя за матерью. Из его объятий Мира вылезла вся пунцовая.
— Так, все в дом, — сказала мама, потянув Миру за руку в сторону дома. Та шла и улыбалась ее словам.
— Она изнывает от желания все узнать, поподробнее, — прошептал отец мне, при этом не отрывая взгляда от своей жены.
— Ну кто бы сомневался, — закатил я глаза.
— Еще час, и, думаю, она обзвонила бы всех знакомых журналистов в попытках разузнать, с кем ты встречаешься и кого к нам везешь, — продолжил он.
— Надеюсь, ты ей помешал? — ужаснулся я такой перспективе. Ведь с мамы станется, она может и не такое провернуть.
— Обижаешь. Всей грудью на амбразуры, — протянул отец, начав махать маме, которая оглянулась на нас и подозрительно сузила глаза. — Ну все! Потопали, а то жди беды.
— Знаем мы, на какую амбразуру ты кидался, — хмыкнул я, за что тут же получил несильный шлепок по загривку.
— Сопляк еще такие вещи знать, — сказал он, теребя меня за шею.
— А как же жениться, а внуки? — засмеялся я и, вырвавшись, устремился за Мирой в дом.
— Паршивец, — услышал за спиной. Отец, посмеиваясь, догнал меня у дома. — Она по вам безумно скучает. Приезжали бы почаще.
— Глядишь, и тебя бы меньше пилила, — прошептал я, усмехаясь.
— Когда это ты так поумнел, негодник? — засмеялся он.
Мы часто шутили и подтрунивали друг над другом. Без злобы, просто таким образом показывая друг другу свою привязанность. Можно сказать, это была наша семейная фишка.
Часом позже мы сидели в столовой и следили за разговором двух поклонников «Звездных войн». Отец довольно улыбался, а мама с интересом поглядывала то на меня, то на Миру.
Я никогда не видел мою Нимфу настолько непринужденной, ее настороженность и вежливая холодность уступили место чему-то необыкновенному. Она смеялась над шутками моего отца и тихо говорила о чем-то с мамой, когда та переставала сверлить меня взглядом. Ее глаза светились от счастья, и она даже по-настоящему улыбалась мне.
Я не мог оторвать от нее взгляда. Она с интересом слушала истории моего отца о встрече моих родителей и искренне улыбалась тому, как мама его поправляет. Они часто так делали, специально разыгрывали все таким образом, ведь так история выходила смешнее.
Моим она понравилась. Мама ненавязчиво забрала у Миры заботу о Нике и подкладывала тому в тарелку всякие вкусности, которые тот с аппетитом поедал.
За всем этим время пролетело незаметно.
— Ну что ж, молодёжь, уже поздно, и мне нужно проверить кое-что, прежде чем идти спать, поэтому я вас покину. — Отец встал из-за стола. Он всегда в конце дня сам проверял, как устроились все работники и лошади. Это был его ежевечерний ритуал.
— Малыш Ник уже почти спит, — указала мама на Ника, с улыбкой поглаживая его по растрепанной шевелюре.
— Я хочу увидеть… лошадок, — несвязно пробормотал он, силясь разлепить глаза.
— Конечно. Утром мы обязательно отправимся к лошадкам, а сейчас тебе лучше поспать, — сказал я шепотом, погладив его по голове, поднял безрезультатно пытавшегося сопротивляться Ника и понес его в отведенную ему комнату.
— Мне неудобно, что напрягаю вас, я бы могла сама его поднять, — смущённо лепетала моя Нимфа, плетясь за мной.
— Конечно могла, — спокойно ответил я ей. — Нет ничего такого в том, что это сделал я. Открой, пожалуйста, дверь.
— Спасибо, — только и сказала она, открывая дверь.
Положив ребенка на кровать, я развернулся в ее сторону.
— Не за что. Уложи его и спускайся, у мамы там еще десерт намечается, — подмигнул я ей, сам же направился в сторону двери, от греха подальше.
— Но ваш отец… — услышал я за спиной.
— Ему нельзя сладкое, поэтому шедеврами кулинарного искусства мамы предстоит насладиться нам. И она обидится, если ты откажешься попробовать то, что она, без сомнения, готовила несколько часов, — и, не оглядываясь, вышел.
Я бессовестно врал! Слышала бы меня мама, открутила бы мне уши. Ну как, скажите на милость, заставить ее выйти и провести немного времени со мной, если по глазам вижу, что она решила меня избегать. На войне ведь все средства хороши?