Обдумывая свое поражение, Деникин выдвинул ряд дискуссионных положений. Он утверждает, что июльская трагедия несомненно произвела на солдат несколько отрезвляющее впечатление. Они почувствовали какую-то власть, какой-то авторитет и поэтому несколько присмирели, заняв выжидательное положение. Главкозап подметил также, что прекращение серьезных боевых операций и вечно нервного напряжения «вызвало временную реакцию, проявившуюся в некоторой апатии и несопротивлении».
И здесь же он говорит, что это был второй момент в жизни армии (первый — в начале марта), который, будучи немедленно и надлежаще использован, «мог стать поворотным пунктом в истории русской революции».
Я думаю, то, что солдаты стали чувствовать больший авторитет офицеров, — следствие субъективного отражения объективной реальности генералом как непосредственным участником событий. Оно не лишено оснований.
Но нельзя не учитывать, что армия в тот период была до предела политизирована, находилась под влиянием пропаганды, особенно большевистской и эсеровской. Обе партии умело использовали позор июльской катастрофы для укрепления своих идеологических и организационных позиций в армии. А ведь одно из направлений их пропаганды — углубление раскола между офицерами, проводниками государственной линии, и солдатами, в основном крестьянской массы в шинелях.
Относительно тезиса об углублении апатии среди войск заметим, что психологически все обосновано. Спало напряжение, нет активных боевых действий.
Гипотеза же Деникина о возможности взять руководство армией в твердые руки после провала летнего наступления, весьма проблематична. По крайней мере, неудача корниловского выступления свидетельствует об излишнем оптимизме и субъективизме генерала.
Вскоре после своего фиаско Деникин был назначен главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта. Должность освободил генерал Корнилов, назначенный верховным главнокомандующим. Но как военачальник Антон Иванович не смог здесь себя проявить, так как в этой должности находился короткое время и занимался рутинной работой по восстановлению боеспособности изрядно потрепанных войск. Кроме того, вскоре началось корниловское выступление.
Итак, перед нами Деникин — военачальник-неудачник. Но здесь не вина его, а беда: русская армия в ходе революции 1917 года быстрыми темпами шла к своему концу. Однако нельзя утверждать, что генерал Деникин не приобрел никакого опыта. Отрицательный результат — это тоже результат.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ГЛАДИАТОР: ВЫХОД НА АРЕНУ
Аксиома: политика пронизывает всю жизнь социума. Однако как часто любят отдельные индивидуумы гордо заявлять: «Я — вне политики». К числу таких людей относился и Антон Иванович, наивно полагавший, к примеру, что ставка главковерха была аполитичной, в то же время он противоречил самому себе.
Генерал сокрушается по поводу того, что офицерская делегация ставки во главе с несколькими генералами шла на первомайской демонстрации «в колонне, среди которой реяли большевистские знамена, и из которой временами раздавались звуки Интернационала».
В подобных противоречиях, свойственных Антону Ивановичу, ничего удивительного нет. Менталитет офицера армии царской России определялся четкой идеологической формой. «За веру, царя и Отечество».
В ходе развития политических событий в 1917 году взгляды Деникина резко эволюционировали вправо. Но, как ни парадоксально, ядро либерально-демократических взглядов, сформировавшихся у Антона Ивановича до 1917 года, до конца не было уничтожено. Загадочная русская душа…
Выход Деникина на политическую арену состоялся в ставке верховного главнокомандующего, где он с первых дней понял, что придется заниматься вопросами не только стратегии, но и политики. Это вполне закономерно: военная стратегия — прямая производная от политики. Но Антон Иванович не думал, что политика станет в его деятельности доминирующей, превратит его в военно-политическую фигуру. Это произошло в сложное для России и ее армии время.
Приняв должность в сложной обстановке, Деникин поставил перед собой цель: чтобы сохранить в русской армии способность удержать хотя бы Восточный фронт, необходимо препятствовать течениям в армии, а также поддерживать права, власть и авторитет верховного главнокомандующего.