Причем все противоборствующие стороны, независимо от того, отождествляли ли они себя с революцией или с контрреволюцией, желая построить новую Россию, которая, судя по их программам, радикальным образом отличалась бы от императорской России, предпочитали жестокую конфронтацию поиску разумных компромиссов.
История нашей революции — история жесточайшего антагонизма противоборствующих сторон. И идея Деникина об установлении в тех условиях диктатуры как созидательной альтернативы революции утопична. Данный процесс не мог бы пройти без насильственных актов, больших жертв. И созидательное начало диктатуры, на которое надеялся генерал, превратилось бы в свою противоположность — мощный стимулятор разрушительных процессов.
Деникин с первых дней пребывания в ставке, негативно воспринял мероприятия Временного правительства, проводимые в рамках демократизации армии. Военный профессионал, он не принял позицию военного министра Гучкова. Тот объяснял введение данных мер так:
…Надо прекратить процесс упадка воинской дисциплины, предупредить солдатские бунты, которые могут «смести последние остатки нашего командного состава и вообще все здоровые элементы общества».
Критически отнесся Антон Иванович к увольнению огромного числа генералов. После свержения самодержавия было снято с должности 140 генералов, среди которых 33 — сняты «по обстоятельствам настоящего времени», то есть не желали продолжать службу в условиях проведения демократизации армии, что приводило к ее разложению.
Возмущаясь подобным, Деникин признает, что многие из уволенных генералов вряд ли представляли ценность для армии. Ведь среди них были фигуры одиозные, державшиеся только «благодаря попустительству власти».
Деникину и Алексееву было очень трудно подобрать генералов на руководящие должности из числа резерва.
Но грандиозная чистка в армии цели так и не достигла. Она, по мнению Антона Ивановича, окончательно подорвала веру в генералитет и дала внешнее оправдание комитетскому и солдатскому произволу над отдельными представителями командования.
«Быть может, выдвинулось несколько единичных „талантов“, но наряду с ними двинулись вверх десятки, сотни людей случая, а не знания и энергии».
Деникин в «Очерках русской смуты» безапелляционно разделил высший генералитет русской армии на три категории: боровшиеся против демократизации, поощрявшие демократию, не боровшиеся против демократии. По его подсчетам, получается, что «оппортунистов» было почти в 2 раза больше.
Антон Иванович посчитал, что главное зло — армейские комитеты. Он не мог безропотно принять то, что русская армия стала управляться комитетами, составленными из элементов, чуждых ей, случайно попавших в ее ряды, представлявших скорее межпартийные, нежели военные органы.
Первая стычка генерала с солдатским комитетом ставки произошла вскоре после назначения на должность. Комитет постановил: удалить с должности коменданта главной квартиры. Антон Иванович категорически отказал. Тогда комитет за неповиновение решил применить к нему вооруженную силу. Генерал Алексеев, узнав об этом, пришел в негодование, в каком Деникину редко приходилось его видеть.
— Пусть попробуют. Я сам пойду туда. Возьму взвод полевых жандармов и перестреляю этих.
Произвести испытание верности полевой жандармерии не пришлось. Генерал С. сам умолял не оставлять его в должности и отпустить:
— Бог знает, чем это кончится…
Антон Иванович начинает с комитетами гладиаторский поединок.
В апреле 1917 года начальник штаба ставки верховного главнокомандующего в предписании № 685 начальнику штаба Юго-Западного фронта предупреждает о недопустимости насильственного удаления комитетами начальствующих лиц, считая, что это «является демократизацией армии».
Деникин от имени главковерха приказал: во всех подобных случаях принимать самые настойчивые меры нравственного и служебного воздействия для возвращения удаленных начальников к своим частям, «даже если бы пришлось поступиться их тяжелым нравственным состоянием: выборное начало гибельно для армии». В случае полной невозможности возвращения офицеров, следует прикомандировывать их к другим частям, выводить в резерв; строевые и штаб-офицеры могут направляться через запасные полки в новые строевые части; офицеры гвардейских частей, которые не могут оставаться в своих частях, следует отправлять на другие фронты.