Другие исследователи русского зарубежья, исходя из того, что костяком Белого движения являлось русское офицерство, считали: в основе белой идеологии лежал незыблемый офицерский постулат: «За веру, царя и Отечество!» Его небезынтересную расшифровку дает, в частности, Л. Былинский, считающий, что на практике упомянутый выше офицерский постулат проявлялся в следующем:
«1). В пределах государственного бытия:
а) сознательное служение монархическому строю, как наиболее нравственному построению власти и наиболее справедливой форме правления;
б) постановка интересов государственности на первый план;
в) стремление к национальному могуществу и процветанию Родины.
2). В общежитии вообще: утверждение широко понимаемого чинопочитания, дисциплины.
3). В области эмоции: способность к чувству благоговения.
4). В сфере личного поведения:
а) живое ощущение рыцарских традиций верности, чести, великодушия;
б) следование христианским добродетелям: справедливости, самосовершенствованию».
Перед нами набор лучших качеств русского офицера, формализованный в стройный логический ряд. Но вряд ли правомочно переносить личностные качества членов корпорации офицерского корпуса армии царской России на личности всех участников Белого движения и тем более экстраполировать их на идеологические основы Белого дела.
По мнению П. Н. Новгородцева, И. А. Ильина, А. В. Карташова, С. П. Булгакова, белые — безусловно, патриоты России, так как в их политических программах присутствовали: забота об интересах и исторических судьбах страны; готовность ради них к самопожертвованию; верность Родине, ведущей борьбу с врагами; любовь к народу и отрицательное отношение к социальным порокам общества; гордость культурными достижениями страны; уважение к историческому прошлому Родины и унаследованность от него традиций; привязанность к месту жительства.
Рассуждая о будущем государственном устройстве России, белые четко противопоставили экспроприации экспроприаторов и обобществлению — частную собственность, рынок, конкуренцию; классовой борьбе — гражданский мир; диктатуре пролетариата — сильную национальную власть, правовое государство и гражданское общество; идеологической диктатуре большевиков — идеологию плюрализма, возрождение духовности; этике, оправдывающей любое деяние на благо революции, — христианские нравственные ценности; руководящей роли партии большевиков — свободное соревнование любых этико-эстетических концепций.
С такой постановкой вопроса можно спорить, но трудно не согласиться. Правда, упомянутые выше авторы не дали ответа на вопрос: а были ли красные патриотами России?
Идеологические установки белых могли быть интересны простым обывателям.
Царицынская газета «Русь» 1 сентября 1919 года опубликовала статью «Шептунам». В ней сообщалось о трех вопросах, что интересуют обывателей и которые наиболее часто задавали перебежчики от красных к белым: есть ли у большевиков свободная торговля? Возвращаются ли дома владельцам? Производится ли реквизиция? Чтобы вести борьбу с красным политическим режимом, нужно было учитывать и эту «народную программу».
Однако столь заманчивая идеология Белого дела имела одну страшную слабость — она была недоступна для ее понимания простыми людьми. В отличие, кстати, от идеологии большевизма, которая внедрялась на уровне обыденного сознания, в том числе, и через четкие лозунги.
И получались удивительные парадоксы. Приверженность к святому праву частной собственности воспринималась многими как стремление Деникина, других лидеров Белого движения к реставрации через возвращение владельцам отобранной у них в годы смуты земли и имущества. Свобода торговли, приветствовавшаяся крестьянством, осуждалась городским населением, видевшим здесь ухудшение и без того тяжелых условий жизни. Желание сохранить целостность России рассматривалось национальными меньшинствами как великодержавный русский шовинизм.
Создается впечатление, что белые появились рано. А ведь их идеи во многом легли в основу Конституции Российской Федерации, принятую всенародным голосованием в 1993 году…
Но нам же особенно важно понять, как относился Антон Иванович к Белому движению.
Находясь в эмиграции, он пытался разобраться в сущности и содержании Белого дела. Можно согласиться, отчасти, с оценкой, что оно возникло стихийно, как естественное стремление народного организма к самосохранению, «к государственному бытию». Не лишено оснований и его замечание, что Белое движение — реакция против небывалого угнетения «духа свободы, самодеятельности народа, против физического истребления целых классов».