Донской атаман Алексей Максимович Каледин (1861–1918) — прирожденный военный. Окончил Воронежскую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище, Академию Генерального штаба. Генерал от кавалерии, до мая 1917 года командующий 8-й армией. После смещения Временным правительством с должности избран 17 июня войсковым атаманом Донского казачьего войска. Он был талантливым военачальником. Наглядная иллюстрация тому — участие в знаменитом Брусиловском прорыве, когда возглавляемая Калединым 8-я армия сыграла решающую роль на направлении главного удара.
Но сейчас атаману приходилось действовать в непривычной для него политической сфере. Обвинения в контрреволюционности в ту пору еще значили много, и для того, чтобы избежать их, Каледин был вынужден поначалу скрывать факт формирования в Новочеркасске офицерских отрядов.
Однако уже скоро ему пришлось обратиться в Алексеевскую организацию за помощью. По просьбе атамана 22 ноября 1917 года юнкерский батальон и взвод Михайловско-Константиновской батареи разоружили солдат 272-го и 273-го пехотных запасных полков, расквартированных на окраине Новочеркасска. Спустя несколько дней добровольческие отряды под командованием полковника Хованского были брошены на подавление рабочего восстания в Ростове. Боевое крещение добровольцев оказалось крайне тяжелым. Потери за это время составили свыше 120 человек убитыми и ранеными. Лишь 1 декабря Ростов был взят. После этого сюда переместился штаб формирующейся армии.
Серьезно осложняло положение то, что в отношении двух антибольшевистских сил юга России (Донское казачество и Добровольческая армия) нагнеталась напряженность. Казацкое правительство не видело в лице Добровольческой армии надежной опоры в суверенных устремлениях казачества.
Тяжко на душе у Антона Ивановича оттого, что так много непонимания вокруг. Лишь только любовь к Ксении Васильевне греет генеральскую душу…
Ася приехала в Новочеркасск. Ее путешествие прошло без приключений благодаря миловидному личику и подлинным документам. Осторожность требовала, чтобы она сохранила прежнюю фамилию и считалась незамужней. Но Деникин полагал, что он и так уже долго ждал, и хотел, чтобы его любимая сменила затянувшийся статус невесты на статус законной жены. Он больше не желал откладывать свадьбу.
День был холодный и сумрачный. В Новочеркасске неспокойно, в городе стрельба. Венчались не в соборе, а в одной из городских церквей. Чтобы избежать огласки и не привлекать внимания, священник решил не зажигать паникадила. Внутри церкви тускло мерцали огоньки восковых свечей. Ни приглашенных, ни хора…
Кроме священника на бракосочетании присутствовали лишь четверо свидетелей-шаферов: генерал Марков, полковник Тимановский, адъютант генерала Деникина и адъютант генерала Маркова.
Атаман Каледин хотел отметить событие маленьким приемом у себя, но Антон Иванович с благодарностью отклонил это предложение ввиду тревожного настроения в городе.
Так началась семейная жизнь генерала Деникина. Как и убогая свадьба его, она прошла в бедности… Рассказывает дочь Марина Антоновна:
«Мои родители не любили упоминать об их свадебном путешествии. Однако в 1939 году — мы жили тогда в трех очень маленьких и очень сумрачных, выходящих окнами во двор комнатах, в доме на улице Лакордер XV округа Парижа — моя больная мать упомянула об этом:
— Иваныч! Когда-то ты обещал, что мы проведем наш медовый месяц под лазурным небом Рима и Венеции, но мы восемь дней продрожали от холода в этой станице Славянской, погребенные под снегом! И теперь я умираю здесь, в этой ужасной темноте, и так никогда и не увижу Италии! Зря я верила твоим обещаниям!
Мой отец, желая ее утешить, шутил:
— Прежде всего, от простого гриппа ты не умрешь. И потом, вспомни, ты мне говорила, что сначала ты хочешь повидать Париж. Вот мы и в Париже.
Во взгляде моей матери он уловил упрек и с виноватым видом опустил голову. Впервые мой отец, с таким мужеством и достоинством противостоящий превратностям судьбы, вызвал во мне жалость…»
Прошло восемь дней медового месяца, и Александр Домбровский — Деникин все еще жил под чужим именем — счел своим долгом покинуть станицу Славянскую и прибыть к Маркову и Алексееву в Екатеринодар. Но Алексеев вернулся на Дон к Корнилову. Пришлось возвращаться в Новочеркасск.
Антона Ивановича угнетало и то, что в недрах формирующейся Добровольческой армии тоже не все было в порядке. Вроде бы она сформирована, но в литавры бить рано.
Писать победные реляции — тем более. Ведь тысячи храбрецов — это капля в безбрежном океане Гражданской войны.