Но заметим, что Антон Иванович в то время не играл первых ролей. Он был третьим лицом после Алексеева и Корнилова.
Прибывшие из столицы представители Московского центра тоже включились в политическую игру по поводу власти. На одном из совместных заседаний добровольческого командования и московских делегатов было принято решение об образовании Гражданского совета. В него вошли генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев, А. М. Каледин, А. С. Лукомский и И. П. Романовский. Московский центр представляли М. М. Федоров, Г. Н. Трубецкой и А. С. Белецкий (после его отъезда в Москву он был заменен П. Б. Струве). Персонально был приглашен П. Н. Милюков. От донских властей в совет включены помощник атамана М. П. Богаевский, H. Е. Парамонов, депутат Войскового круга П. М. Агеев и председатель крестьянского съезда С. П. Мазуренко. Два последних считались социалистами и представляли в совете так называемую революционную демократию.
Политические взгляды основателей Белого движения не отличались левизной, но массовое сознание в ту пору еще не изжило привнесенные революцией ярлыки. Это сыграло решающую роль, когда встал вопрос о включении в состав совета Б. В. Савинкова. Первоначально Корнилов этому противился, не без основания подозревая знаменитого эсера-бомбиста в двойной игре во время августовских событий. Но в то же время Алексеев и Каледин надеялись таким образом расширить социальную базу антибольшевистской борьбы. В результате Савинков и его соратник — бывший комиссар 8-й армии В. К. Вендзягольский тоже вошли в Гражданский совет. Аналогичное предложение, по словам генерала М. В. Алексеева, предполагалось сделать Г. В. Плеханову, А. А. Аргунову и Е. Д. Кусковой.
Создается впечатление, что вожди Добровольческой армии особо и не разбирались в оттенках левых политических течений. Чего только стоит такое заявление Алексеева: «Конечно, с Черновым и его партией никаких переговоров быть не может — нам с ними не по пути».
Между тем Чернов и Аргунов состояли в одной политической партии — партии эсеров.
Деникин от сделанного ему предложения войти в состав Гражданского совета отказался. Думается, что его отказ от допуска к столу, где хотели резать пирог власти, можно расценивать как принципиальность. Антон Иванович не стал скрывать мотива — нежелание работать с Савинковым, вошедшим в совет от революционной демократии. Интересные данные по этому вопросу приводит в своих воспоминаниях генерал Лукомский. Он утверждает, что неприязнь генерала Деникина к Савинкову доходила до того, что Антон Иванович, чтобы не встречаться с Савинковым в январе 1918 года в Новочеркасске у Алексеева, «даже уходил в другую комнату».
По всему видно, что Антон Иванович — крупный политический игрок. Но он играет на политическом поле, где уже просматривалась та тенденция, что расцветет пышным цветом в обозримом будущем и станет одной из существенных причин гибели Белого дела. Это — отсутствие единства в антисоветском лагере.
Итак, наперекор всем трудностям, при активном участии Антона Ивановича Добровольческая армия родилась. Но день рождения она отметила не за праздничным столом, не торжественным маршем белых волонтеров, а первой пролитой братской кровью. Добровольческую армию ждало трудное детство…
В начале января советские войска развернули наступление на Ростов и Новочеркасск. Общее руководство операцией осуществлял Антонов-Овсеенко. Красные наступали двумя колоннами, которыми командовали Саблин и Сивере. А моральное разложение донского казачества достигло таких размеров, что атаман Каледин почувствовал полную беспомощность и одиночество. Надежда, теплившаяся в его душе, что каким-то чудом удастся оградить Дон от общей участи, окончательно исчезла. Анархия охватила всю область Войска Донского. Призывы и увещевания потеряли силу…
На горизонте промелькнула героическая фигура есаула Чернецова. Его партизанский отряд, состоявший из учащейся молодежи, с успехом дрался на всех направлениях. Красные высоко оценивали его голову. В одном из боев Чернецов был захвачен в плен и зверски замучен. С его смертью последняя искра сопротивления угасла.