Повсюду вспыхивали казацкие мятежи. Офицеров убивали и, по словам Каледина, «в некоторых полках Донского округа удостоверены (были) факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение». Трагедия Каледина заключалась в том, что Дон за ним не пошел. Он оказался безвластным и бессильным.
Добровольцы, захлебываясь кровью, несли огромные потери. Не имея достаточно сил и средств, только благодаря высокому моральному духу и военному профессионализму сдерживали продвижение красных частей. Пощады побежденным нет. Ни с той ни с другой стороны. Генерал Марков, отправляя в бой последние резервы, напутствовал идущих на смерть: «Имейте в виду, враг чрезвычайно жестокий. Бейте его! Пленными загромождать наш тыл не надо!»
Вечером 15 января в доме Парамонова на Пушкинской улице в Ростове, где расположился штаб командующего Добровольческой армией генерала Корнилова, состоялось последнее совместное заседание триумвирата и Гражданского совета. В кратком выступлении атаман Каледин крайне пессимистично оценил происходящее:
— Таким образом, нас постепенно, но верно окружают со всех сторон, и выхода нет никакого, надеяться не на кого, абсолютно не на кого, кроме как на самих себя.
Взявший после этого слово генерал Алексеев попытался снять мрачное настроение. Он говорил, что даже если дальнейшее сопротивление окажется бесполезным, это еще не будет означать конца.
— Мы тогда уйдем к Саратову или куда-нибудь за Волгу и там соберемся с силами для новой борьбы, Добровольческая армия готова к этому.
Но эти слова отнюдь не успокоили атамана.
— Для меня это большая новость, — заявил он, — что Добровольческая армия собирается куда-то уходить из Донской области и что она даже уже готова к этому.
Алексеев пытался что-то объяснить, но Каледин, поклонившись всем, вышел из комнаты.
28 января Корнилов принял судьбоносное решение. Он телеграфировал атаману о том, что добровольцы прекращают оборону Ростовского района. На следующий день Каледин доложил об этом донскому правительству и объявил, что слагает с себя власть. Поднявшись в жилые комнаты на второй этаж атаманского дворца, он, один из героев Брусиловского прорыва, свел счеты с жизнью выстрелом в сердце.
Новым атаманом был избран генерал-майор А. М. Назаров. Съехавшиеся к 6 (19) февраля в Новочеркасск представители полков и станиц объявили себя Малым войсковым кругом. Круг делегировал атаману исключительные полномочия и объявил всеобщую мобилизацию казачества.
В надежде на то, что это сможет изменить положение, добровольческое командование задержало выполнение ранее принятого решения. Но скоро стало ясно, что катастрофа неминуема. 9 (22) февраля 1918 года Корнилов отдал приказ об уходе из Ростова. В жизни Антона Ивановича началось время 1-го Кубанского («Ледяного») похода.
«ЛЕДЯНОЙ» ПОХОД: ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ
«…Грузноватый, лысый. Усы и борода седоватые. Стального цвета глаза под густыми черными бровями. Он верит во Всевышнего, Родину и справедливость. Ему сорок шесть, и всего как пять недель женат».
Такой портрет генерала Деникина, ушедшего в 1-й Кубанский («Ледяной») поход, нарисовала его дочь.
Тяжело прощался Деникин с молодой женой. Она поселилась под своей девичьей фамилией у некоей госпожи Яблоковой на улице Дмитриевской. Ксения Васильевна сохранила в секрете свое бракосочетание. Хоть какая-то, но страховка от большевистских репрессий. Но… у ее квартирной хозяйки жил племянник. Деникин его мельком видел, это был красивый молодой человек… Старясь изгнать из своего сердца ревность, генерал повторял, разделяя мнение Алексеева:
— Если в этот трагический час нашей истории не найдется хотя бы несколько человек, готовых противостоять большевистскому безумию и преступлениям, готовых пролить кровь за погибающую Россию, то наш народ не народ, а… дерьмо!
Попрощался перед походом со своей женой, дочерью, сыном и Лавр Георгиевич. Он оставлял семью без денег, под защитой едва знакомых ему людей.
— Что-то мне говорит, — произнес он пророчески едва слышно, — что это до свидания на самом деле прощай!
«Мы уходим в степи. Можем вернуться, если будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы…» — такую записку написал генерал Алексеев знакомым.
«…Мы уходили.
Покружив по вымершему городу, мы остановились на сборном пункте — в казармах Ростовского полка (генерала Боровского) в ожидании подхода войск…