Антон Иванович в тот момент и предположить не мог, сколько крови ему попортят в недалеком будущем кубанские самостийники! А пока он настаивал на подчинении кубанского отряда Корнилову, мысля как военный профессионал высокого класса. Начались тяжелые переговоры с делегацией Кубанской рады (атаман полковник Филимонов, генерал Покровский, председатель и товарищ председателя законодательной рады Рябовол и Султан-Шахим-Гирей, председатель правительства Быч — люди, которые впоследствии сыграли большую роль в трагических судьбах Кубани).
Деникин смог вместе с командармом и Алексеевым сломать амбиции генерала В. Л. Покровского и руководителей Кубанской рады, настаивавших только на оперативном подчинении кубанцев командующему Добровольческой армией. На свет появился протокол:
«1. Ввиду прибытия Добровольческой армии в Кубанскую область и осуществления ею тех же задач, которые поставлены кубанскому правительственному отряду, для объединения всех сил и средств признается необходимым переход кубанского правительственного отряда в полное подчинение генерала Корнилова, которому предоставлено право реорганизовать отряд, как это будет признано необходимым.
2. Законодательная рада, войсковое правительство и войсковой атаман продолжают свою деятельность, всемерно содействуя военным мероприятиям командующего армией.
3. Командующий войсками Кубанского края (генерал Покровский. — Г. И.) и его начальник штаба отзываются в состав правительства для дальнейшего формирования Кубанской армии.
Подписали: генералы Корнилов, Алексеев, Деникин, Эрдели, Романовский, полковник Филимонов, Быч, Рябовол, Султан-Шахим-Гирей».
«Последние строки 3-го пункта, — вспоминал Деникин, — введенные по настоянию кубанских представителей главным образом для удовлетворения смещенного командующего войсками, создали впоследствии большие осложнения во взаимоотношениях между главным командованием и Кубанью».
Положение Добровольческой армии несколько поправилось, так как отряд кубанского правительства насчитывал в своем составе 2185 человек, из них офицеров — 1835, казаков — 350.
В итоге под командованием Корнилова сосредоточилось около 5 тысяч человек, 14 орудий. Командующий провел реорганизацию армии (см. Приложение 13). Полки были сведены в бригады. Усилилась конница под командованием генерала Эрдели. Антон Иванович сохранил место помощника командарма.
Деникин остро осознавал: система вынужденных реквизиций создавала почву для преступлений, что осложняло положение армии. Генерал классифицировал это как «теневые стороны армейского быта». Он решительно поддерживал жесткие меры командарма по пресечению бесчинств по отношению к местному населению. Непоследовательно, неэффективно, но все-таки такая работа проводилась. Корнилов утверждал без сомнения смертные приговоры военно-полевых судов мародерам, насильникам, грабителям. Деникин сделал вывод, с которым трудно не согласиться: революция и Гражданская война «были слишком дурной школой для морального воспитания народа и армии».
Вряд ли объяснение моего героя причины будущей вакханалии грабежей можно принять беспрекословно. Здесь все гораздо сложнее. Психология участников войны, перманентное ожидание смерти и вполне естественное желание избежать ее, успеть пожить вволю («один день, но мой»), осознание своей временности на этой земле («после нас хоть потоп») оставляют большое место для эксцессов с местным населением, особенно для грабежей и насилий. Любая самая дисциплинированная армия, учит военная история, не может избежать до конца бесчинств по отношению к местному населению. А специфика Гражданской войны все это обостряет во множество раз.
Тут важно другое — реакция командования и меры по обузданию лютого негатива. История русской Гражданской войны показала7ни белые, ни красные вожди не смогли выработать адекватные меры на имевшие место случаи бесчинств по отношению к местному населению. А в приведенной выше аргументации генерала Деникина чувствуется скрытая робкая попытка его самооправданий перед потомками. Хотя отбрасывать напрочь изложенную выше позицию Антона Ивановича было бы неправильным.