В итоге армия восстановила боеспособность. Доказательство тому — успешное совершение марша на север со встречными боями на глубину 220 км. Все это способствовало всемерному подъему авторитета Антона Ивановича. Среди волонтеров утверждалась мысль: «Новый командующий — достойный преемник Корнилова».
Между тем, не умаляя военно-организаторских талантов нового командарма белых волонтеров, скажу, что противостоящая группировка красных, имевшая задачу уничтожить Добровольческую армию, не отличалась высоким уровнем организованности и боевого мастерства.
Непонятно, кто у красных вообще являлся ответственным руководителем по уничтожению Добровольческой армии. С одной стороны, там действовало командование Юго-Восточной революционной армии в лице А. И. Автономова, стремившегося к отделению Ростова от Екатеринодара и вместе с тем выполнявшего директивы Антонова-Овсеенко по замыканию кольца вокруг революционного Дона в направлении на Чир и Батайск. С другой стороны, Добровольческую армию преследовала колонна Сиверса, следуя в эшелонах в направлении на Тихорецкую. Но когда эта колонна была отозвана для борьбы с наступающими немцами, очевидно, один Автономов остался единственным руководителем всех операций на Северном Кавказе.
Красный главковерх Автономов сам определял общее количество своих сил на всем Северном Кавказе в 200 тыс. человек. В эту цифру вошло все местное население, эпизодически бравшееся за оружие. Но такая армия, по словам того же Автономова, «после отражения врага в большинстве случаев растекается по местам». Правильнее считать его активные силы в том составе, как они определялись одним из членов военно-революционного комитета 39-й пехотной дивизии, около 15–20 тысяч человек. Причем, Автономов докладывал председателю ревкома Ростова, что эти силы «ослаблены спекуляцией». Кроме того, главковерху удалось собрать до 10 тысяч человек в Терской области. Эти силы успешно проводили советизацию Терской области, а Автономов предполагал их в дальнейшем двинуть на турецкий фронт «в виде авангарда».
Получается, что Добровольческой армии во время похода пришлось иметь дело главным образом с местными станичными образованиями. А они не могли быть многочисленны. И лишь в районе Екатеринодара белым волонтерам противостояли более крупные и более организованные отряды из состава главных сил Автономова, что сразу же отразилось на упорстве боев и их результатах. Однако и эти силы значительно уступали Добровольческой армии в боевом мастерстве.
Дальнейшие действия генерала обусловливались резкими изменениями военно-политической обстановки.
Как военный стратег, генерал Деникин четко рассчитал момент своих активных действий. Май 1918 года — начало вооруженного выступления внешних и внутренних антисоветских сил. Еще в феврале 1918 года германо-турецкие войска вторглись в Закавказье. В конце апреля на подступах к Таганрогу разгорелись ожесточенные бои, но оккупантам удалось захватить Таганрог. 8 мая пал Ростов.
Началась вакханалия беззакония и насилия, чинимого под благородными лозунгами большевизма. Не удивительно, что в настроениях казачества произошел поворот, и в конце марта в низовьях Дона вспыхнуло восстание.
Деникин после всесторонней оценки обстановки решил: армии продвигаться на Дон, так как там есть возможность связаться с внешним миром и основать прочную тыловую базу. К началу мая 1918 года добровольцы освободили Задонье. В распоряжение командующего Добровольческой армией поступил отряд полковника М. Г. Дроздовского, прошедший с боями от Румынского фронта до Новочеркасска, в составе 667 офицеров, 370 солдат, 14 врачей, священников, чиновников, 12 сестер милосердия.
Биография полковника Михаила Георгиевича Дроздовского внешне выглядела вполне ординарно: Павловское училище, участие в русско-японской войне, Академия Генерального штаба. В Первую мировую войну он занимал различные штабные должности, командовал полком, был награжден орденом Святого Георгия IV степени за личный героизм. Дроздовский был, безусловно, храбрым человеком, но в этой храбрости, доходившей до безрассудства, было что-то болезненное. В опубликованных фрагментах его дневника обращают внимание чрезмерная аффектированность и постоянно повторяющиеся рассуждения о смерти. Однако именно окружавший его ореол мрачной романтики делал Дроздовского кумиром офицерской молодежи.