— Господа офицеры! Мы с командующим приняли решение собрать столь большое совещание, чтобы обсудить важный вопрос — о нашей политической ориентации. Нам предстоят тяжелые бои с коварным сильным врагом. И прежде чем пролить свою кровь за Отечество, я, старый солдат, призываю вас: разберитесь в своих чувствах. Уясните, кто наш друг, а кто враг. Многие сирены поют вам о том, что немцы могут стать нашими друзьями в борьбе с кликой так называемых народных комиссаров. Это лжепророки! И если вы пойдете за ними, то Россия станет политической рабыней и экономической нищенкой. Подумайте об этом, господа офицеры!
Далее Михаил Васильевич четко обозначил свои позиции: союз с немцами морально недопустим; пока ни мира ни войны.
Затем слово взял командующий Добровольческой армией генерал Деникин. Говорит жестко, отрывисто, кратко. Каждое слово будто пуля, попадающая в десятку:
— Была сильная русская армия, которая умела умирать и побеждать. Но когда каждый солдат стал решать вопросы стратегии войны или мира, монархии или республики, тогда армия развалилась. Теперь повторяется, по-видимому, то же. Наша единственная задача — борьба с большевиками и освобождение от них России. Но этим положением многие не удовлетворены. Требуют немедленного поднятия монархического флага. Для чего? Чтобы тотчас разделиться и вступить в междоусобную борьбу? Чтобы те круги, которые теперь если не помогают армии, так ей и не мешают, начали активную борьбу против нас? Чтобы 30-тысячное ставропольское ополчение, с которым идут переговоры и которое вовсе не желает монархии, усилило Красную Армию в предстоящем нашем походе? Да, наконец, какое право имеем мы, маленькая кучка людей, решать вопрос о судьбах страны без ее ведома, без ведома русского народа?
Хорошо — монархический флаг. Но за этим последует естественно требование имени. И теперь уже политические группы называют десяток имен, в том числе кощунственно в отношении великой страны и великого народа произносится даже имя чужеземца — греческого принца. Что же, и этот вопрос будем решать поротно или разделимся на партии и вступим в бой?
Армия не должна вмешиваться в политику. Единственный выход — вера в своих руководителей. Кто верит нам — пойдет с нами, кто не верит — оставит армию.
Что касается лично меня, я бороться за форму правления не буду. Я веду борьбу только за Россию. И будьте покойны: в тот день, когда я почувствую ясно, что биение пульса армии расходится с моим, я немедля оставлю свой пост, чтобы продолжать борьбу другими путями, которые сочту прямыми и честными…
Воцарилась гробовая тишина, а затем офицерство разразилось аплодисментами. Умел Антон Иванович дойти до умов и сердец офицеров…
Большое егорлыцкое собрание офицеров Добровольческой армии — не случайность. Надо срочно принимать меры по спасению армии, попавшей в полосу жесточайшего кризиса.
Впрочем, обо всем по порядку.
Белые волонтеры, измотанные в боях «Ледяного» похода, дислоцировались в станицах Мачетинской и Егорлыцкой. Они находились как бы на чужой территории, сохраняя между тем полный государственный иммунитет. Это стало возможным потому, что на тихом Доне появилось новое государственное образование — Всевеликое войско Донское.
Оно образовалось после победоносного антибольшевистского восстания. Казакам оказал помощь отряд полковника Дроздовского, сформированный в Румынии и прорвавшийся с боями на Дон. В Новочеркасске в отряд дроздовцев вступало так много добровольцев, что его численность возросла до 3 тысяч человек. 27 (10 мая) мая 1918 года отряд торжественно соединился с Добровольческой армией.
А где же Ксения Васильевна? Она уехала из Ростова при приближении немецких войск. Все еще не изменив в паспорте свою девичью фамилию, перебралась в Новочеркасск не столько от немцев, сколько от надоедливых ухаживаний племянника своей хозяйки. Жертва любви с первого взгляда, Яблоков умолял ее выйти за него замуж и угрожал «непоправимыми действиями», если она будет продолжать ему отказывать. Ася ничего не знала о судьбе добровольцев, ходили самые разные противоречивые слухи как об их победоносном наступлении, так и о гибели армии. До нее дошла лишь одна достоверная информация через людей, достойных доверия: Корнилов убит, его заменил Деникин.
И вот, наконец, в пасхальное воскресенье пришли хорошие известия: добровольцы возвращаются, говорят, они уже совсем близко! И вовремя. Красные, изгнанные из Ростова, подступили к Новочеркасску. Но не люди Деникина отстояли город, а посланные провидением бойцы из далекой Румынии. В день их победы они с триумфом вошли в столицу Дона. Многие стали искать квартиру для постоя. Пять офицеров ворвались в дом, где жила Ася. Пожилая пара (без племянника), сдававшая ей комнату, гостеприимно приняла победителей, но смогла предложить им лишь одну комнату. Поручик Борисов, слишком уставший, чтобы быть галантным, обратился к Ксении Васильевне: