— Переночуйте у своей подруги или где хотите, но нам нужны хороший отдых и ваша постель.
— Об этом не может идти и речи!
Поручик начал злиться:
— Никто не может лишить нас заслуженного сна! Мы шли без отдыха целую неделю и сражались, чтобы присоединиться к Деникину…
— И вы выгоняете его жену из комнаты!
Сначала поручик пришел в изумление, но затем расхохотался.
— Его жену! Чрезвычайно рад с вами познакомиться, мадам! Позвольте мне представиться: я персидский шах. А теперь пошевеливайтесь.
Ксения Васильевна вынуждена была прибегнуть к свидетельству венчавшего ее священника, и пришедшие в чрезвычайное замешательство люди после долгих извинений оставили ее в покое. Инкогнито было раскрыто.
Однако понадобилось еще восемь дней, чтобы генерал Кисляков после визита к госпоже Яблоковой обнаружил место пребывания жены своего командующего и передал ей короткое письмо:
«Думаю, тебе уже известны подробности нашего похода или о них расскажет Кисляков.
Моя душа полна Тобой. Я сейчас не могу и не хочу связно описывать события.
Жив. Здоров. Бодр. Сознаю крайнюю сложность обстановки, но вижу просветы. Борьба — до конца.
Все мои мысли, желания, мечты — к тебе, любимая, к тебе, моя желанная…»
Ксения Васильевна с упоением читала записку любимого мужа и мечтала о скорой встрече. Она, как нормальный обыватель, радовалась жизни и абсолютно ничего не знала о тех политических страстях, что развернулись в новом государственном образовании на вольном Доне — Всевеликом войске Донском. А там победители большевиков с остервенением грызлись за власть. Всех загрыз генерал-лейтенант Петр Николаевич Краснов, избранный в конечном итоге атаманом.
Помните, читатель, поезд, что мчал Антона Ивановича к маньчжурским сопкам? А в нем один военный корреспондент, что любил привирать для красного словца? Это он, Краснов!
Его имя было достаточно популярно на Дону. Отец Петра Николаевича, тоже закончивший службу в генеральских чинах, был известен Как знаток казачьей старины, печатался в солидных журналах. Сам Краснов, еще юным хорунжим, едва закончив Павловское училище, начал публиковать в различных изданиях свои рассказы и очерки. Первые из них вышли под псевдонимом Гр. Ад — по имени любимого коня автора. Он был не только военным корреспондентом во время японской кампании, но выпустил более десятка отдельных книг. Судьба забрасывала его не только в Китай и Туркестан, но даже в Абиссинию, куда он был послан начальником военного конвоя при русской миссии.
В Первую мировую войну Краснов последовательно командовал кавалерийским полком, бригадой, дивизией. В августе 1917 года приказом Генерала Корнилова он был назначен командиром 3-го конного корпуса, которому в планах мятежного главковерха отводилась роль основной Ударной силы при походе на столицу. Но Краснов фактически вступил 4 Командование уже после провала корниловского выступления и потому сумел избежать обвинений в мятеже.
После победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде Краснов неудачно попытался прийти на помощь Временному правительству, был арестован, двое суток отсидел под стражей в Смольном, но был отпущен на свободу, обещав сохранить лояльность новой власти. Несмотря на это, при первой же возможности он выехал на юг, куда прибыл уже в самый канун падения калединского Дона. При большевиках Краснов скрывался в станице Константиновской, активного участия в начавшемся восстании не принимал. Однако в силу сложившейся политической конъюнктуры на выборах атамана победил.
Территория Все великого войска Донского ограничивалась в ту пору ближайшими окрестностями Новочеркасска. На севере области еще находились красные, на юге — в Ростове и Таганроге стояли немцы. Передовые посты баварской кавалерии располагались в 12 верстах от донской столицы. Вот в ВВД и дислоцировалась Добровольческая армия, вступившая в полосу сложных отношений со старо-новым казачьим государственным образованием.