Помимо самолюбия его отличала необычайная вера в себя — это проявилось немного по-детски в его „Мемуарах“. Он никогда не терял убежденности в своей исключительности, в том, что только он может приказывать и отдавать команды. Ко всему прочему он был наделен стремительным и острым умом, часто, однако, оказывающимся несколько изворотливым!»
Да, Бурдье явно избегал в эскизе портрета Петра Николаевича парадного лоска…
Неудивительно, что Врангель не принял прихода большевиков к власти. Он чуть не погиб в вакханалии красного террора в Крыму. У него оставался один путь — на Дон. Правда, в 1-й Кубанском («Ледяном») походе ему участвовать не пришлось…
Врангель сам рассказал о своей встрече с Деникиным, который принял его в начале сентября. Антон Иванович сразу же обратился к барону с вопросом:
— Как мы могли бы наилучшим образом использовать ваши знания и опыт. Какого назначения хотели бы вы?
— Вашему превосходительству известно, что в 1917 году я командовал кавалерийским корпусом, но в 1914 году я командовал только эскадроном. Не думаю, что я очень состарился с того времени…
— Нет. Конечно, дело не может идти об эскадроне… Что вы скажете, если мы предложим вам командование бригадой?
— К вашим услугам, ваше превосходительство!
Такая скромность, которую Деникин не ожидал встретить, понравилась ему. Он собрался послать генерала Эрдели с очень ответственной миссией на Балканы. Почему бы не заменить его этим новым офицером с безукоризненной репутацией и столь почтительным поведением? Известие о взятии Ставрополя только утвердило его в том, что он сделал хороший выбор.
К моменту решения вопроса о назначении командующим Добровольческой армией, барон уже командовал 1-м конным корпусом. В последних боях 2-го Кубанского похода барон Врангель проявил, по оценке Деникина, «большую энергию и искусство маневра».
Назначение Врангеля вызвало обиды участников 1-го Кубанского похода. Один из достойных корпусных командиров «первопоходник» генерал Казанович ушел в отставку, другие поворчали, но подчинились. Начальником штаба Добровольческой армии стал генерал Я. Д. Юзефович.
Генерал-лейтенант барон Врангель сыграет роковую роль в судьбе генерала Деникина.
Но пока они единомышленники. Петр Николаевич, вспоминая о первой встрече с Антоном Ивановичем, не скупится на хвалебные оценки:
«Генерал Деникин принял меня в присутствии начальника своего штаба генерала Романовского. Среднего роста, плотный, несколько расположенный к полноте, с небольшой бородкой и длинными черными со значительной проседью усами, грубоватым низким голосом, генерал Деникин производил впечатление вдумчивого, твердого, кряжистого, чисто русского человека. Он имел репутацию честного солдата, храброго, способного и обладавшего большой военной эрудицией начальника. Его имя особенно стало популярным во время нашей смуты, когда сперва в должности начальника штаба Верховного главнокомандующего, а затем главнокомандующего Юго-Западным фронтом он независимо, смело и твердо подымал голос свой на защиту чести и достоинства родной армии и русского офицерства».
Пройдет не так уж много времени, и Петр Николаевич изменит свои оценки с точностью до наоборот…
Антон Иванович с грустью прощался с родной Добровольческой армией. 14 января 1919 года он отдал приказ:
«Четырнадцать месяцев тяжкой борьбы. Четырнадцать месяцев высокого подвига Добровольческой армии. Начав борьбу одиноко — тогда, когда рушилась государственность и все кругом бессильное, безвольное спряталось и опустило руки, горсть смелых людей бросила вызов разрушителям родной земли.
С тех пор льется кровь, гибнут вожди и рядовые добровольцы, усеяв своими могилами поля Ставрополья, Дона и Кубани.
Но сквозь ужасы войны, сквозь злобу и неверие ничему не научившихся тайных врагов своих армия пронесла чистой и незапятнанной идею Единой Великодержавной России.
Подвиги армии безмерны.
И я, деливший с нею долгие, тяжкие дни и горе, и радость, горжусь тем, что стоял во главе ее.
Я не имею теперь возможности непосредственно руководить Добровольческой армией, но до конца дней моих она останется мне родной и близкой сердцу. Сердечно благодарю всех моих дорогих соратников, чьими беспримерными подвигами живет и крепнет надежда на спасение России».
До спасения же России было далеко. Перед ВСЮР и их главкомом встали серьезные проблемы. Особенно волновало Деникина ухудшение морально-психологического состояния войск. Негативными процессами была поражена не только Донская, но и Добровольческая армия. Правда, пока что добровольцев вдохновляли победы 2-го Кубанского похода. Но подспудные процессы разложения войск все чаще вырывались наружу.