Донская армия воюет на своей территории, является здесь правительством. Но ее солдаты устали от борьбы, пали духом. Наблюдается пассивное безразличие, расширяется дезорганизация».
Однако у глав союзников в подобных оценках не было единства.
Военный министр Великобритании У. Черчилль в послании маршалу Ф. Фошу 28 марта 1919 года писал, что ему очень обидно за негативные высказывания в адрес Добровольческой армии.
Главком ВСЮР, продуманно взвесив сложившуюся обстановку, решил сосредоточить основное внимание на помощи Донской армии и перебросил дивизии Добровольческой армии из Новороссийска в Донбасс. В районе Приазовья и Донбасса Деникину удалось, по оценке советского командования, сосредоточить большую силу — 8–9 пехотных дивизий и 2 конные дивизии (31–32 тысячи штыков, 9—10 тысяч сабель), что составляло 50 процентов всех сил деникинских войск, противостоящих Южному фронту. Здесь-то генерал имел превосходство — в полтора-два, а по отдельным видам — в три раза. Оперативная группа генерала Май-Маевского, действующая в центральных районах Донбасса, оказала поддержку Донской армии, которая провела ряд атак на Царицын. Однако Донская армия так и не добилась успеха.
Небезынтересно, что натиск советских войск на Добровольческую армию в Донбассе удалось ослабить (разумеется, лишь в какой-то степени) благодаря усилиям деникинской разведки. В совершенно секретном отчете о деятельности Харьковского разведывательного центра его начальник полковник Двигубский сообщал:
«Ввиду крайне тяжелого положения Донецкого бассейна, я всеми силами старался отвлечь внимание большевиков от него, с каковою целью в советской прессе работниками Центра помещались статьи, в которых трубилось о необходимости спасения советской власти в Венгрии, о походе против западных империалистов, о необходимости наступления на Румынию и Польшу, о выходе на мировую арену…
Кроме того, Центром печатались… прокламации против объявленной мобилизации и распространялись среди собирающихся у комендатуры и воинского начальника мобилизованных. Настроенные антисоветски, мобилизованные отказались идти по казармам, вследствие чего большевики были вынуждены выслать броневик, курсантов, кавалерию. После пулеметного расстрела мобилизованные разбежались, а вечером на вокзале комендантской ротой и отрядом железнодорожной ЧК были пойманы до 300 мобилизованных, стремившихся разъехаться по домам…
…Прибыв в Киев вместе с Антоновым (командующий советским Украинским фронтом. — Г. И.), которому по дороге я высказал свое мнение о необходимости и легкости наступления на Румынию с целью соединения с советской Венгрией, я получил приказание от Антонова разработать план наступления на Румынию, что и было мною исполнено… Этот план наступления имел не столько оперативную ценность, сколько содержал в себе смелые удары по тылам румынских частей и красивые рассуждения о мировой революции и красном пожаре на Балканах. Эффектный с внешней стороны, он, естественно, был принят Антоновым, поручившим мне детальную подготовку и разработку операции…»
Да, такое возможно только в нашей Гражданской войне. Внедренный в штаб фронта деникинский разведчик смог стимулировать распри между большевистским руководством, готовившим авантюристическое по сути наступление красных на Румынию для поддержки советской власти в Венгрии и раздувания пожара мировой революции. Но тяжелую ситуацию в Донбассе, разумеется, силами белогвардейского «Штирлица» — полковника Двигубского, переломить до конца не представлялось возможным…
А тут еще союзники воткнули нож в спину генералу Деникину. В марте 1919 года советские украинские части, действующие на одесском и крымском направлении, подошли к Одессе. Верховный совет Антанты в марте 1919 года, признав бесперспективным дальнейшее пребывание французских войск на Одесщине и Херсонщине, принял решение об их эвакуации морем, что и предопределило судьбу Одессы. В апреле 1919 года Одесса пала. Но главком ВСЮР не был даже поставлен в известность об этом решении верховного совета Антанты.
Бригада Тимановского, оборонявшая город, прорвалась в Румынию, где была интернирована. ОСВАГ доложил главкому о панике во время эвакуации Одессы, свидетельствовавшей о разложении войск. Осложнило положение главнокомандующего ВСЮР и падение Севастополя 6 апреля 1919 года. Но частям Крымско-Азовской добровольческой армии удалось перекрыть перешеек Керченского полуострова и прочно закрепиться на нем.