Что не говори, но обладал Лев Давидович не только политическим нюхом, но и удивительным военно-стратегическим чутьем…
Замыслы противника особенно беспокоили Деникина. Он четко определил, что планируемый главный удар красных преследовал стратегическую идею разобщения Донской армии и Добровольческой армии и разгрома последней. Здесь преследовалась и политическая цель — разъединение добровольчества и казачества. Красная Армия действовала в родственной пролетарской среде (Харьков, Донбасс), что обеспечивало ей мощную поддержку населения.
«Гром победы раздавайся!..»
Раздался! Для красных…
Генерал Деникин, учитывая расстановку сил и средств, развернул ожесточенные встречные сражения на пространстве между Днепром, Доном и Азовским морем. В результате в более чем тридцатидневных сражениях и боях ВСЮР потерпели серьезное поражение. Была утрачена территория общей площадью до 50 тысяч кв. километров, ряд крупных городов, в том числе Чернигов, Орел, Курск, Воронеж. Красные взяли в плен до 7700 солдат, офицеров, захватили 260 пулеметов, 41 орудие, 16 бронепоездов, огромное количество военного снаряжения.
Красная Армия захватила стратегическую инициативу и прочно удерживала ее. Положение белых критическое. Антон Иванович это признает в письме к жене от 31 октября 1919 года:
«Положение нелегкое и на внешнем и на внутреннем фронте — мы выдыхаемся несомненно…»
Но он предпринимает отчаянные попытки поправить его.
2 ноября 1919 года в Харькове в штабе Добровольческой армии главком ВСЮР собирает совещание. Он приказывает Май-Маевскому доложить обстановку: что с армией, почему она так неудержимо бежит? Где резервы?
Май-Маевский заявляет, что в оперативном отделении нет карты, она на вокзале. Там, по предположению штаба, должно было состояться совещание. Более часа совещание поджидает нарочного с картой. Это производит тягостное впечатление.
Доклад Май-Маевского, к смятению слушателей, вдруг обнаруживает, как поверхностно штаб армии знает обстановку. Из бессвязного доклада ясно только одно: фронт прорван, белые части откатываются, но где, какие — неизвестно. Резервов нет. Отправлено последнее пополнение — восемьсот штыков. Это катастрофа!
Несколько позже, в приватной беседе, генерал Май-Маевский скажет генералу Врангелю:
— Я считаю положение тяжелым и безвыходным. Причин много, объяснять я не буду.
Май-Маевский отстранен от должности и вызван в ставку, в Таганрог. Обратимся к воспоминаниям адъютанта его превосходительства, а по совместительству советскому разведчику Макарову.
«Улица, где жил Деникин, охранялась патрулями.
Приемная Деникина была обставлена мягкой мебелью. На стенах висели картины знаменитых художников и оперативная карта грандиозных размеров.
Деникин поздоровался с Май-Маевским самым дружеским образом и пригласил его в соседнюю комнату.
— Владимир Зенонович, мне неприятно было отозвать вас. Я долго не решался… У меня была мысль подчинить вам Врангеля… Но вы поймите меня, я это сделал в интересах нашего общего дела…
— Антон Иванович, разрешите мне выехать в Севастополь, где я буду жить…
— Пожалуйста, пожалуйста, с полным окладом жалованья. А теперь пойдемте посмотрим фронт.
Генералы углубились в карту.
— Владимир Зенонович, что вы думаете об общем положении фронта?
— Положение тяжелое. Единственный, по-моему, выход — сосредоточить распыленные части на Кубань и Крым…
— Что вы, Владимир Зенонович?! Отдать без боя занятую территорию?! Нет, я с этим не согласен.
— Другого выхода нет, — настаивал Май-Маевский. — От больших соединений остались небольшие группы, разбросанные на огромной территории. Надо предположить, что противнику с превосходящими силами нетрудно будет ликвидировать эти группы, отрезав их от своих баз и связи. Вы же сами говорите, что от многих частей не имеете сведений. Возможно, они окружены и участь их решена. Нужно еще учесть: армия состоит из крестьян и пленных, и у нас не столько потери, сколько дезертиры…