Именно данная общественно-политическая поддержка способствовала в значительной степени достижению ВСЮР больших военных успехов. Но вскоре кредит доверия общественности был исчерпан.
Я не согласен с политизированной оценкой единоличной военной диктатуры, доминировавшей в советской историографии, как диктатуры буржуазно-помещичьей, объединявшей вокруг себя и кадетов, и октябристов, и отъявленных черносотенцев. Она якобы имела целью «реставрацию старых порядков и создание сильной армии, выражала чаяния капиталистов и помещиков». По моему суждению, для Деникина диктатура не была самоцелью. Ведь он считал ее временной мерой. Но в политизированной советской историографии данный аспект умалчивался.
А в зарубежной историографии существует другая крайняя точка зрения. Д. Футмен, У. Розенберг пишут, что деникинская диктатура была средством «правопорядка и справедливости». Это уж тем более не выдерживает критики.
В условиях такой неординарной диктатуры «царь Антон» ускоренными темпами строил свое государство… Его «столицу» он 26 июня перенес из Екатеринодара в Ростов. Устал от интриг кубанских «самостийников». Там правил атаман Богаевский, лояльно относившийся к Антону Ивановичу. В то время как члены Особого совещания осваивались на новом месте, главком перенес свою ставку в Таганрог. 21 июля он писал жене, все еще находившейся в Кисловодске:
«Таганрог — город скучноватый, но прелестный и тихий. Отдыхаешь душой после Екатеринодара.
Ездил в Ростов, где публика пожелала меня чествовать. Прочтешь в газетах. Ох, Асенька, когда же „капусту сажать“?..»
«Сажать капусту» явно некогда…
Деникин усиленно занимался вопросами государственного строительства на подконтрольных территориях. Особое внимание он уделял укреплению структур законодательной и исполнительной власти. Главный метод, который диктатор широко использовал, — реорганизация органов законодательной и исполнительной власти. Приказом от 15 февраля 1919 года он утверждает «Положение об Особом совещании при главнокомандующем вооруженными силами на юге России». В организационном отношении ОС принимает более стройный вид, 14 управлений охватили все сферы жизни на территории ВСЮР (см. Приложение 20).
Генерал укрепляет положение тем, что делает исключительно своей прерогативой назначение председателя Особого совещания, его заместителей, начальников управлений, отдела законов и пропаганды. Все решения Особого совещания утверждались главкомом.
Совещание совмещало законосовещательные и правительственные функции. Деникин понимал слабость такой конструкции, соответствовавшей «духу чистой диктатуры». Главным из недостатков он считал переплетение закона и правительственного распоряжения. Диктатор испытывал трудности при укомплектовании Особого совещания. Он старался единолично подобрать людей по деловым, а не по политическим качествам. Это было трудно.
Тогда главком пошел не по самому удачному пути. Все ключевые посты он стал, за редким исключением, замещать генералитетом, который, не имея опыта гражданского управления, отличался консерватизмом взглядов, безапелляционностью суждений.
Генералы-политики явно не могли на равных конкурировать с большевистскими политическими деятелями, которые, как совершенно справедливо заметил американский историк П. Кенез, провели годы в тюрьмах и ссылках, где «обдумывали революцию» и были намного опытнее офицеров, «воспитанных в духе пренебрежения политикой».
О ближайшем сотруднике диктатора генерале Абраме Михайловиче Драгомирове (сын знаменитого русского генерала Михаила Ивановича Драгомирова) современники язвительно замечали: генерал занял свой пост «по более чем странным традициям прежних петербургских военных канцелярий, считавших, что каждый окончивший Военную академию может с успехом занимать хотя бы должность акушера».
Деструктивность подобной системы была видна многим. Астров писал Деникину, что необходимо решительное разделение гражданской и военной властей:
«Военный генерал очень хорош на своем месте, но военные генералы, обращенные в чиновников и управителей, да еще в условиях Гражданской войны, как показывает опыт с Глазенапом, Кутеповым, Лоховым и многими другими, решительно недопустим».
Позже Астров в письме генералу Деникину от 28 декабря 1924 года заметит: Особое совещание всемерно способствовало реставрации старых методов управления, что «было убийственным» для дела Антона Ивановича.