— Спасибо, дорогой мой Иван Павлович! Прошу сейчас оставить меня одного. Есть о чем подумать…
Сложное дело — властью делиться… И такая проблема встала перед генералом Деникиным в 1919 году. Интересы движения настоятельно требовали объединения сил Деникина и Колчака.
Александру Васильевичу в 1919 году исполнилось 46 лет. Бритое лицо, лысый череп, темные глаза, сосредоточенный взгляд, волевой подбородок, невозмутимое выражение лица — все говорило об энергии и прямоте, которую ничто не могло поколебать. Колчак был самым блестящим офицером русского флота. Соединяя исключительные качества ученого и военного, он в 1916 году стал контр-адмиралом, а затем и вице-адмиралом. Керенский, не питая к нему доверия как к человеку слишком непреклонному и принципиальному, отослал Колчака в Соединенные Штаты под предлогом решения какого-то чисто технического вопроса.
Получив известие о приходе к власти большевиков, Александр Васильевич решает вернуться на Родину, но в Токио меняет свое решение, узнав о переговорах, которые ведет ленинское правительство с целью заключения сепаратного мира. Он обращается к послу Великобритании в Японии:
— Я считаю долгом русского офицера выполнение обязательств по отношению к союзникам. Я хотел бы, если возможно, принять участие в сражениях на Западном фронте даже в качестве солдата сухопутных войск.
Лондон после проведенных с ним консультаций посчитал это расточительством и стал искать достойное применение способностям адмирала. Около года Колчак провел в бездействии, затем англичане, понимая, что во главе Сибири необходимо поставить компетентного и уважаемого военного руководителя, попросили его отправиться в Омск, где тогда находилась Директория. Обрадованные столь достойным пополнением члены Директории поспешили сделать Колчака военным министром.
По проведенной инспекции он принял решение: надо брать власть в свои руки. С Директорией все решилось 18 ноября. Офицеры арестовали двух министров-социалистов «независимого правительства», другие сами сложили свои полномочия, передав всю власть адмиралу. В тот же день Колчак провозгласил:
«1. Сегодня приказом Совета министров русского правительства я назначаюсь Правителем.
2. Сегодня я принимаю на себя командование всеми земными и морскими силами России».
Такая новость принесла Антону Ивановичу удовлетворение. Ведь его помыслы и дела подчинены благу России, а не чинам и наградам. Тем более Колчака в качестве верховного правителя России признала Антанта. Отсюда — финансирование. Колчак делится со всеми антибольшевистскими силами. Например, в феврале 1919 года он перевел генералу H. Н. Юденичу, лидеру Белого движения на северо-западе России, на первое время 1 млн рублей, а в апреле 1919 года — еще 900 тысяч рублей.
Антон Иванович как военный профессионал понимал значимость объединения антибольшевистских сил и был не против подчиниться Колчаку. Что главком ВСЮР и сделал. Правда, чисто формально. Огромные расстояния, заполненные во многих местах войсками противника, отсутствие оперативной связи между югом и Сибирью свели на нет благие намерения Антона Ивановича.
Но и после формального объединения генерал Деникин испытывал колебания. В его сообщении для печати отмечалось, что подчиненных отношений нет, но существует полное единомыслие между югом и востоком. Подчеркивалось, что в будущем объединении особенно будет учитываться «исключительная польза Русской державы, независимо от личных интересов».
Однако и у Колчака были сомнения по поводу соединения двух антибольшевистских сил. Судя по воспоминаниям близкого к адмиралу Р. Гайды, тот не очень хотел соединиться с Деникиным, заявив на совещании:
— Кто первый войдет в Москву, тот будет хозяином положения.
11 мая 1919 года барон А. Будберг записал в дневнике:
Адмирал, «по словам начальника штаба генерала Лебедева, не верит в силу и устойчивость армии Деникина, считает ее ненадежной».
Правда, сам барон усомнился в таких данных…
Кроме того, в военно-политическом бомонде «Колчакии», по свидетельству все того же Будберга, боялись соединения с южными формированиями белых по причине потери власти.
«Злые же языки ставки шепотом, чтоб не услышала контрразведка, — язвил в дневнике барон, — шипят, что главным козырем северного направления была возможность избежать соединения с Деникиным, ибо младенцы, засевшие на всех верхах, очень боятся, что тогда они все полетят и будут заменены опытными специалистами».