Его кредо по национальному вопросу столкнулось, однако, с сильным казацким сепаратизмом.
После ухода в отставку атамана Краснова отношения диктатора с Доном потеряли былую остроту. Новый атаман генерал Богаевский безоговорочно признавал юрисдикцию главкома ВСЮР. А тот неоднократно заверял, что не будет покушаться на казачьи вольности. Круг больше волновала проблема взаимоотношений казаков и иногородних.
Деникин с большим трудом и терпеливостью привел взаимоотношения Дона и правительства юга России к такому состоянию, когда, с определенной долей условности, можно было говорить об известном объединении. По крайней мере, была восстановлена деятельность правительствующего сената на территории ВВД и ВСЮР; объединены денежные единицы, управление железной дорогой и санитарная часть. Круг согласился на учреждение центрального банка, но данное мероприятие не было доведено до конца.
В военном же отношении все оставалось по-старому. Донская армия лишь оперативно подчинялась главкому ВСЮР, что создавало трудности. А из-за проигранных сражений отношения генерала Деникина с Доном ухудшались соответственно изменению обстановки.
Касательно отношений Деникина с Тереком заметим, что они складывались значительно проще, так как казачья местная власть постоянно была озабочена борьбой с чеченцами. Им требовалась поддержка главкома. Терские же конные дивизии и пластунские бригады входили в состав ВСЮР.
Наиболее сложно и драматично складывались для диктатора отношения с Кубанью. В условиях единоличной военной диктатуры они все чаще принимали антагонистический характер, хотя диктатор в область внутренних отношений и местного законодательства Кубани не вмешивался. Где же здесь «горячие точки». Антон Иванович полагал, что их несколько: освобождение Кубани от власти главкома ВСЮР; создание своей армии; экономическая блокада Кубани.
В начале 1919 года отношения Деникина с Кубанью находились в состоянии неустойчивого равновесия. Рада даже пыталась пресекать враждебные выпады против Добровольческой армии. 10 января 1919 года была, к примеру, оштрафована на 5 тысяч рублей газета «Кубанский край» за материалы, дискредитирующие Добровольческую армию через искажение фактов. Но вскоре, по инициативе рады, отношения стали ухудшаться. Кубанские политики апеллировали к Антанте с просьбой признать Кубань суверенным государством.
Катализатором резкого ухудшения отношения противоборствующих сторон послужило убийство в Ростове 14 июля 1919 года председателя краевой рады Н. С. Рябовола, жестко выступавшего против Деникина. Убийцу не нашли, но огульно обвинили Добровольческую армию.
Начала набирать обороты антиденикинская истерия. По докладам ОСВАГ, казаки даже собирались «брать винтовки и побить добровольцев». Законодательная рада постановила принять ряд мер: закрыть все газеты, выступавшие против нее, а редакторов выслать из пределов края; закрыть все отделения ОСВАГ на территории Кубани, а агентов выслать из Кубани; гарнизон Екатеринодара передать в надежные руки и составить его из верных частей; все гарнизоны в крае составить из кубанских частей.
Острота таких взаимоотношений обострялась неспособностью кубанских политиков решать сложные социально-политические проблемы. В частности, установление справедливых отношений между казаками и иногородними. Еще в 1918 году после взятия Екатеринодара Деникин узнал о том, что Кубанская рада развернула кампанию по огульному обвинению в большевизме иногородних. Из 770 арестованных 508 оказались иногородними, а вина их заключалась в захвате казачьих земель. Но ведь по таким основаниям в разряд большевиков можно было бы отнести после 1917 года до 95 процентов всех крестьян России. Нагнетание напряженности достигло таких пределов, что на заседании рады предлагалось выселить иногородних, а один депутат предложил их даже уничтожить.
В общей истерии образ врага приобрел конкретные контуры — Добровольческая армия.
А между тем антидобровольческая, антиденикинская истерия развивалась по восходящей. Она, по оценке моего героя, начала принимать угрожающие размеры.
Главком ВСЮР решил нормализовать положение, не применяя силу. Начальная точка отсчета здесь — выступление генерала на съезде представителей казачества и командования, где он поставил вопрос ребром: «С Россией идет казачество или против?»
Диктатор апеллировал и к общественности Кубани. Но это пользы не принесло.